Есть Большая история – о ней пишут в учебниках. Великие события, крупные деятели культуры, памятные даты и прочие перевороты составляют её текст. Есть другая история – частная, личная, потаённая. Но именно она определяет судьбы, страсти и часто поступки известных людей в Большой истории, которые объясняют интриги и сюжеты исторических спектаклей на мировой сцене. Потому даже небольшой частный портрет, выставленный в музее на обозрение публики, может вызывать не просто интерес, а бурное обсуждение: на холсте Екатерина Долгорукая? Эта та, что могла бы при определённых обстоятельствах стать российской императрицей?
факт появления дамы без имени среди прочих «своих» портретов выставки: людей с именами – деятелей культуры и науки; или «идейных» полотен с героями – простыми гражданами-тружениками (крестьянами, купцами, студентами). Портрет так и остался единственным примером подобного изображения. Неподписанный лик публика выставки почему-то сразу «записала» в дорогие содержанки-куртизанки. Ее даже не захотели рассматривать как «светскую львицу» – новомодное в русской культуре явление. Что-то в этом образе настораживало. Он словно художественно отображал два классических литературных типа русской литературы второй половины XIX века.
Кто? Настасья Филипповна Достоевского («Идиот») или Анна Каренина Толстого? Содержанка, осмелившаяся подняться духовно над своим положением падшей женщины, или аристократка, спустившаяся с высоты своего социального положения? Образ сродни обеим: в нем видна свобода, независимость, гордость женщины наступившего времени перемен и в то же время есть что-то удивительно простодушное, оставшееся в характере русской женщины Современники неожиданно увидели в образе своеобразную вульгарность, то есть излишнюю чувственность, не вязавшуюся с представлениями о светской даме. Если согласиться с доводами Ирины Чижовой, то Крамской просто очень точно, на уровне творческого обобщения, уловил положение, в котором оказалась княгиня Екатерина Долгорукая, многолетняя содержанка императора Александра II, мать четверых его незаконнорожденных детей, так и не вступившая на трон в роли императрицы Екатерины III.
Содержать любовницу в высшем свете столицы Российской империи XIX века считалось хорошим тоном. Но чаще всего это были красавицы балерины. Многие великие князья из династии Романовых, нисколько не считаясь с законными женами, на протяжении многих лет практически открыто имели вторую семью. У Великого князя Николая Николаевича (брата Александра) роль второй жены исполняла известная балерина Екатерина Числова. Родила князю четверых детей. Князь Константин Николаевич жил с балериной Анной Кузнецовой, родившей ему пятерыхдетей. Носить фамилию Романовых дети, по понятным причинам, не имели права. Однако заботливые отцы не оставили отпрысков без своего внимания. Все они получили дворянское достоинство: первая семья носила титул и фамилию Николаевы; вторая – Князевы. Примеры можно продолжать.
