Рассказы о Византии в памятниках Руси неоднородны. Они спорадичны в литературно-риторических произведениях («Слово о полку Игореве», «Александрия», Житие Александра Невского, Слово Даниила Заточника), систематичны, но тематически ограничены в летописях (сведения о походах на Царьград, о брачных посольствах и т. п.), и лишь в сочинениях, так или иначе восходящих к византийским оригиналам или византийской действительности («Девгеыево деяние», «Повесть о взятии Царьграда», «Хождение игумена Даниила» и т. п.), византийский материал оказывается в центре повествования. Византия называется в древнерусских текстах «Греческой землей», а ее столица — Царьградом или Цесароградом, иногда — Костянтинградом (или «Град Костянтип»). Древнерусской этнонимии не свойственно принятое в Византии отождествление византийцев с римлянами — «ромеями»: в «Александрии» отмечается различие в языке «римлян» и греков, «римляне» идентифицируются с латинянами в Житии Александра Невского, называемыми обычно «фрязями». Вместе с тем византийская история в глазах русского агиографа становится в том же житии основой периодизации всемирно-исторического процесса (в начале своем основанного на библейской традиции). Антикизйрованные свидетельства в древнерусских, даже переводных, памятниках составляют в целом сравнительно небольшой элемент.
Основное место в исторических повествованиях о Византии занимают сведения о поездках и походах киевских князей —легендарных и исторических, на Царьград, завершавшихся, как правило, получением дани. В Повести временных лет последовательно сообщается о походах Кия, Аскольда и Дира, затем — Олега на Царьград, о посольстве Ольги в Константинополь, походах Святослава на Дунайские провинции, на Византию, о посольстве от князя Владимира с целями «выбора веры». Византийские подарки выполняли и превентивные функции. Автор «Слова о погибели земли Русской» так повествует о взаимоотношениях Владимира Мономаха и Мануила I Комнина: «И ш-ор Мануил цесарегородскыи опас имЬя, поне и великыя дары посылаше к нему, абы под ним великыи князь Володкмер Цесаря-города не взял». Вместе с тем получение византийских даров рассматривалось древним автором как знак правоверности героев, как, например, в «Повести о разорении Рязани Батыем»: Борис и Глеб «ко греческим царем велику любовь имуша, и дары у нихъ многи взимаша».
Главными торговыми партнерами россии еще с xvi века были и голландцы, импортировавшие из россии лес и пеньку - стратегическое сырье для кораблестроительной промышленности. голландия к тому же нуждалась еще в дешевом зерне - собственное сельское хозяйство страны было ориентировано на более выгодное производство технических культур для развивающейся промышленности. однако, начав закупать зерно для внутреннего рынка, голландские купцы быстро убедились в огромных коммерческих перспективах, которые открывает зерновая торговля. уже в vxii веке превратился в центр мировой торговли зерном, а голландские представители пытались выторговать у царя монополию на экспорт зерна и даже предлагали кремлю передать голландским фермерам под распашку пустующие земли. торговые отношения между британией, и россией омрачал один неприятный факт - весь экспорт находился под контролем швеции, «державшей» крупные порты - ригу, ревель, нарву и выборг - через которые и шла торговля российскими товарами. развивающийся британский и голландский капитал искали прямой доступ к российскому рынку. единственной на тот момент возможностью избежать посредника в лице шведской короны была торговля через архангельский порт. однако его пропускная способность была ничтожной. что ж, раз миновать посредника не получается, от него надо избавиться, и лучше это сделать чужими руками. именно поэтому и голландцы, будучи формально связаны дружескими отношениями со (британия и швеция даже имели договор о совместной обороне) , на деле всячески поощряли стремление царя закрепиться на берегах . разумеется, свой интерес видела и россия - ее руководство считало отсутствие выхода к морю главным препятствием для развития собственной морской торговли, и становления страны в качестве великой морской державы.
Рассказы о Византии в памятниках Руси неоднородны. Они спорадичны в литературно-риторических произведениях («Слово о полку Игореве», «Александрия», Житие Александра Невского, Слово Даниила Заточника), систематичны, но тематически ограничены в летописях (сведения о походах на Царьград, о брачных посольствах и т. п.), и лишь в сочинениях, так или иначе восходящих к византийским оригиналам или византийской действительности («Девгеыево деяние», «Повесть о взятии Царьграда», «Хождение игумена Даниила» и т. п.), византийский материал оказывается в центре повествования. Византия называется в древнерусских текстах «Греческой землей», а ее столица — Царьградом или Цесароградом, иногда — Костянтинградом (или «Град Костянтип»). Древнерусской этнонимии не свойственно принятое в Византии отождествление византийцев с римлянами — «ромеями»: в «Александрии» отмечается различие в языке «римлян» и греков, «римляне» идентифицируются с латинянами в Житии Александра Невского, называемыми обычно «фрязями». Вместе с тем византийская история в глазах русского агиографа становится в том же житии основой периодизации всемирно-исторического процесса (в начале своем основанного на библейской традиции). Антикизйрованные свидетельства в древнерусских, даже переводных, памятниках составляют в целом сравнительно небольшой элемент.
Основное место в исторических повествованиях о Византии занимают сведения о поездках и походах киевских князей —легендарных и исторических, на Царьград, завершавшихся, как правило, получением дани. В Повести временных лет последовательно сообщается о походах Кия, Аскольда и Дира, затем — Олега на Царьград, о посольстве Ольги в Константинополь, походах Святослава на Дунайские провинции, на Византию, о посольстве от князя Владимира с целями «выбора веры». Византийские подарки выполняли и превентивные функции. Автор «Слова о погибели земли Русской» так повествует о взаимоотношениях Владимира Мономаха и Мануила I Комнина: «И ш-ор Мануил цесарегородскыи опас имЬя, поне и великыя дары посылаше к нему, абы под ним великыи князь Володкмер Цесаря-города не взял». Вместе с тем получение византийских даров рассматривалось древним автором как знак правоверности героев, как, например, в «Повести о разорении Рязани Батыем»: Борис и Глеб «ко греческим царем велику любовь имуша, и дары у нихъ многи взимаша».