Официально именовавший себя царевич (затем царь) Дмитрий Иванович, в сношениях с иностранными государствами — Император Димитрий (лат. Demetrius Imperator, XVI век, Москва, Русское государство — 17 мая 1606 или 27 мая 1606, Москва) — Государь, Царь и Великий Князь всея Руси с 1 (11) июня 1605 года по 17 (27) мая 1606 года, по устоявшемуся в историографии мнению — самозванец, выдававший себя за чудом младшего сына Ивана IV Грозного — царевича Дмитрия. Первый из нескольких самозванцев, именовавших себя сыновьями Ивана Грозного и претендовавших на российский престол (см. Лжедмитрий II, Лжедмитрий III, Лжедмитрий IV, Михаил Молчанов).
Царевич Дмитрий погиб при не выясненных до настоящего времени обстоятельствах — от ножевой раны в горло[5]. Его мать обвинила в убийстве Дмитрия пребывавших в Угличе «людей Бориса» Данилу Битяговского и Никиту Качалова, которые немедленно были растерзаны толпой, поднявшейся по набату.
Вскоре после гибели царевича в Углич явилась правительственная комиссия во главе с князем Василием Шуйским, которая после допроса многих десятков свидетелей (следственное дело сохранилось) пришла к выводу о несчастном случае: царевич якобы проколол себе горло ножом, играя в «тычку» (кидая нож в землю), когда с ним случился эпилептический припадок. Несмотря на это, в народе продолжали ходить упорные слухи о причастности к убийству Бориса Годунова и его посланцев, а также о том, что царевич чудесным образом что и послужило основой для появления в скором времени первого Лжедмитрия.
В 1603 году юноша объявился в городе Брагин и поступил на службу к князю Адаму Вишневецкому, где проявил себя обходительным, скрытным и замкнутым человеком. Существует несколько противоречащих друг другу версий о том, каким образом он сумел донести до князя версию о том, что он верными боярами царевич Дмитрий.
По одной из них, слуга Вишневецкого опасно заболел («разболелся до умертвия») или просто притворился больным — и потребовал себе духовника. Пришедшему священнику он якобы открыл во время исповеди своё «царское имя» и завещал после его смерти отдать князю Вишневецкому находившиеся под подушкой бумаги, которые должны были подтвердить его слова. Но священник не дожидаясь этого, поспешил к Вишневецкому и передал ему услышанное, а тот немедля потребовал бумаги. Изучив их и якобы удостоверившись в их подлинности, Адам Вишневецкий поспешил к умирающему слуге и прямо спросил о его подлинном имени и происхождении. На сей раз молодой человек не стал отпираться и показал Вишневецкому золотой наперсный крест, якобы переданный ему матерью. Кроме того, по его утверждению, порукой служили «особые приметы» — большая бородавка на щеке, родимое пятно выше кисти и разная длина рук.
Интересно, что касательно этого креста существует запись в так называемом Пискарёвском летописце, указывающая, что Отрепьев сумел перед бегством в Польшу проникнуть в монастырь, где жила опальная царица и далее
Когда в Аполлонию пришли вести об убийстве Цезаря, легионеры пообещали защищать Октавия от возможного покушения заговорщиков. Юноше даже предлагали возглавить расквартированные на Балканах легионы и вести их в Рим, чтобы отомстить за убийство Цезаря (последняя история могла быть придумана более поздними историками). Пребывавшие в Аполлонии друзья Октавия поддерживали экспедицию в Италию, но родители в письмах отговаривали его от эскалации напряжённости. Более того, позднее отчим даже призывал юношу отказаться от наследства Цезаря ради собственной безопасности. Как сообщает Николай Дамасский, в первые дни после убийства Цезаря многие опасались, что заговорщики начнут убивать и родственников диктатора. Тем не менее Октавий переправился в Италию, но без войск. По-видимому, отказ от использования армии был вызван отсутствием достоверной информации о происходящем в Риме. После того как ветераны армии диктатора в Италии с радостью встретили наследника (к этому времени о завещании диктатора узнали все), Октавий объявил о намерении принять наследство, после чего его именем стало «Гай Юлий Цезарь Октавиан». По пути в Рим Октавий задержался в Кампании, где советовался с опытными политиками — прежде всего, с Цицероном. Подробности их беседы неизвестны, но великий оратор в одном из писем написал, что Октавиан целиком предан ему. Как правило, предполагается, что Цицерон уже тогда задумал использовать неопытного Гая в борьбе со своим давним врагом Марком Антонием. В мае он прибыл в Рим.
Вспомните, какие посольские и торговые связи были у казахов с русским населением в XVI—XVII веках.
1. Активизация связей Казахского ханства и Русского государства. Казахско-российские контакты имеют длительную историю. Они берут начало с XVI века. В основном они ограничивались дипломатическими контактами и торговыми связями. Так, известны случаи торговых отношений представителей Среднего жуза с купцами Строгановыми.
В период XVII-XVIII веков военное и чиновничье население Западной Сибири начало ошибочно называть казахов киргизами. Активное противодействие продвижению Российской империи в Западной Сибири оказали воинственные кыргызы, расселившиеся тогда в Сибири. Но позднее выяснилось, что название кыргызского народа чиновники ошибочно перенесли на казахов. У обоих народов были схожий язык, кочевой образ жизни, быт, обычаи и обряды. Позднее, убедившись, что казахи и кыргызы - совершенно разные народы, первых стали называть «киргиз-кайсаками» или «киргизами», а настоящих кыргызов — «дикокаменными киргизами», «каракиргизами» или «бурутами». Казахам не стали возвращать их историческое и исконное имя и ввиду того, что в России к этому времени уже имелось военизированное сословие казаков.
Заметная активизация контактов Казахского ханства с Россией приходится на первую треть XVIII века. В них были заинтересованы обе стороны. Казахские владетели в большей степени были заинтересованы в укреплении торговых связей со своим северным соседом. С их стороны были и неоднократные попытки создания военного союза с Россией в условиях военно-политического противостояния с Джунгарией.
Попытки заключения военных союзов были и в начале XVIII столетия. К примеру, в 1716 году хан Каип обратился к России с предложением о совместных усилиях для борьбы с джунгарами. В последующие годы также казахские послы отправлялись для заключения военного союза с Россией. Такие попытки предпринимались и со стороны хана Младшего жуза Абулхаира. Однако Россия, занятая тяжелой и затяжной войной со Швецией, не могла тогда откликнуться на обращение казахских ханов.
А царизм был заинтересован во включении Казахстана в сферу своего геополитического влияния также в силу ряда причин. Регион представлял собой удобный плацдарм для дальнейшего военного продвижения в Среднюю Азию, Индию, Афганистан, другие государства Азии. Соперничество с Великобританией также заставляло Россию активизировать свою внешнеполитическую деятельность в направлении Казахстана и Средней Азии. Казахстан представлял собой огромный рынок для сбыта фабрично-заводской продукции набирающей силу экономики Российской империи. Казахские степи в будущем могли стать регионом поставлять в Россию различное сырье, полезные ископаемые и продукцию скотоводства. И, наконец, как и всякая другая империя, Россия видела в номадах новое податное население.
Все это послужило в качестве побудительных мотивов и причин для активизации дипломатических, разведывательных и военных акций Российской империи на приграничных с Казахским ханством землях.
2. Строительство царским правительством линии военных укреплений. Торговцы, члены дипломатических миссий, путешественники, возвращаясь из Казахского ханства и сопредельных территорий, распространяли слухи о богатстве этих земель. Так, до Петра I дошли слухи о том, что имеются «золотые россыпи» в г. Еркети (ныне китайский город Яркенд). А российская казна, опустошенная затянувшейся русско-шведской войной, требовала