Подведем теперь итоги сложного и бурного, поистине революционного' развития физики в двадцатом столетии. Накануне нового столетия у физиков было чувство некоторой самоуспокоенности. Им казалось, что физика покоится на прочных основаниях, что основные факты физического мира уже открыты и предстоит только некоторое уточнение "за пределами шестого десятичного знака". У. Томсон (Кельвин) указывал, что на этом общем благополучном фоне есть только два легких облачка: опыт Майкельсона и проблема теплового излучения. Достаточно только справиться с этими в общем незначительными затруднениями - и физика достигнет полного благополучия, картина мира будет полностью ясна и понятна. А "понимание" физики в общем совпадало с "пониманием" в обычном житейском смысле этого слова. Еще в 1909 г. О. Лодж писал: "Под физическим "объяснением" понимают ясное определение факта или закона при чего-либо такого, с чем нас познакомила повседневная жизнь" (курсив мой.- П. Он продолжает: "Все мы ближе всего знакомы, с самого юного возраста, с двумя, по-видимому, простыми вещами, с движением и силой. (Разрядка Лоджа.) Для каждой из этих вещей у нас есть непосредственное чувство... Движение и сила - это первые объекты нашего опыта и сознания; и посредством их все другие, менее знакомые вещи, с которыми нам приходится сталкиваться, могут быть понятно определены и охвачены. Всякий раз, когда вещь может быть таким ясно и определенно установлена, про нее говорят, что она объяснена или понятна (разрядка Лоджа), и считают, что мы обладаем "динамической теорией" ее... Динамическая теория признается в одно и то же время необходимой и достаточной" (разрядка моя.- П. К.).
Итак, понимание физики XIX столетия - это механическое понимание. Оно требует принципиальной наглядности физической теории, ее совпадения с чувственными образами, создаваемыми нашим сознанием в процессе повседневного опыта.
Первый итог равития физики XX столетия состоит в том, что она покончила с этим представлением о механическом миропонимании. В том же 1909 г., когда Лодж писал эти строки, В. И. Ленин в своей книге "Материализм и эмпириокритицизм" убедительно показал, что механический материализм является для физики пройденным этапом, что она вступила в новую, высшую фазу диалектико-материалистического понимания природы.
Ленин указывал, что новая физика лежит в родах диалектико-материалистического мировоззрения. Он первым увидел, что физика вступила в новую эпоху неисчерпаемого атома и электрона и переживает подлинную революцию, сопровождающуюся кризисом старого мировоззрения физиков!
История физики XX столетия - это история небывалой по своим масштабам научной революции.
Первый подготовительный этап этой революции приходится на начало века. В 1901-1917 гг. внешний ход развития физики, каким он рисуется по журнальной литературе того времени, еще сравнительно спокоен. Физика развивается темпами XIX столетия, физические работы классифицируются по разделам, установленным еще в этом столетии. Знаменитая работа Эйнштейна "К электродинамике движущихся сред" идет в реферативных журналах под рубрикой "Электромагнитная индукция". Но в этой привычной картине плавного хода физической науки и сказывалась революция.
В этот период создается специальная и общая теория относительности, опрокинувшая представления о пространстве, времени, тяготении, укоренившиеся со времен Ньютона. Вместе с тем эта теория завершала построение здания макроскопической классической физики. "Теорию относительности,- писал известный физик XX столетия М. Борн,- справедливо можно рассматривать как кульминационный пункт физики XIX столетия. Но она является также главной движущей силой современной физики, так как отвергает традиционные метафизические аксиомы, предположенные Ньютоном о природе пространства и времени, и утверждает право ученого строить свои идеи, включая философские концепции, согласно эмпирической ситуации. Таким образом, новая эра физической науки началась актом освобождения, подобным тому, который подорвал авторитет Платона и Аристотеля со времен Ренессанса".
Нил имеет сложный режим. В экваториальной части бассейна реки наблюдаются два максимума осадков — весенний (март — май) и осенний (сентябрь — ноябрь), что обусловливает повышенную водность ниже ущелья Нимуле в летние и зимние сезоны. В Судане и бассейне Голубого Нила (вторая основная область питания Нила) дожди идут летом (июнь — сентябрь). В Судане Нил, сильно разливаясь летом от муссонных дождей, теряет много воды на испарение. Поэтому в питании Нила главную роль играет Голубой Нил, приносящий летом до 60—70% воды. В связи с этим подъём воды на Нила в центральном и северном Судане и в Египте приходится на летне-осенние месяцы. Так, в Нижнем Египте половодье наблюдается в июле — октябре.… При обычном половодье подъём воды в пределах Египта составлял 6—7м. До постройки регулирующих сооружений в долине Нила наблюдались сильные наводнения. Твёрдый сток у Асуана (быв. Сиена) составляет в год 62 млн. м3, из которых большая часть в виде ила осаждается на полях, в оросительных каналах и в водохранилищах.
Время разлива Нила в Нижнем Египте приводится с точностью до месяца, однако, даже если предположить, что разлив Нила в среднем начинается точно первого июля, это будет означать, что подъём воды в Нижнем Египте происходит как минимум на 8÷10 дней позже даты летнего солнцестояния. Следовательно, в работе Е.С. Голубцова и Ю.А. Завенягин приводят неверную информацию. В статье института географии РАН, посвященной внутренним водам Африки о дате разливе Нила указано следующее: Паводки в верховьях и в нижнем течении наступают приблизительно в одно и то же время: в верхнем течении с июля по октябрь, в нижнем — с августа по ноябрь. Паводковые верховые воды, доходя до Тимбукту, широко разливаются, затопляя рукава и протоки древней дельты.
. В наше время, примерно 22 июня происходит летнее солнцестояние через некоторое время после которого наступает разлив Нила. В нижнем течении Нила, максимальный паводок приходится на август, а с 15 августа в течение двух недель, отмечается национальный праздник Египта посвященный разливу Нила. Если считать эту дату наступлением максимального половодья, то от момента летнего солнцестояния проходит примерно 8 недель. Если же по гелиактическому восходу Сириуса предсказывали не максимум половодья в Нижнем Египте, а именно начало половодья, можно оценить начало разлива наступает во второй половине июля, примерно через месяц после летнего солнцестояния. Последний вариант нам представляется наиболее вероятным, поскольку для заблаговременной эвакуации людей с затопляемых территорий было актуальнее предсказывать именно начало половодья. Исходя из этого, остановимся на оценке, что наводнение в Нижнем Египте начинается примерно через месяц после летнего солнцестояния. Я ТОЧНО НЕ ЗНАЮ, ДУМАЮ ЭТО
Подведем теперь итоги сложного и бурного, поистине революционного' развития физики в двадцатом столетии. Накануне нового столетия у физиков было чувство некоторой самоуспокоенности. Им казалось, что физика покоится на прочных основаниях, что основные факты физического мира уже открыты и предстоит только некоторое уточнение "за пределами шестого десятичного знака". У. Томсон (Кельвин) указывал, что на этом общем благополучном фоне есть только два легких облачка: опыт Майкельсона и проблема теплового излучения. Достаточно только справиться с этими в общем незначительными затруднениями - и физика достигнет полного благополучия, картина мира будет полностью ясна и понятна. А "понимание" физики в общем совпадало с "пониманием" в обычном житейском смысле этого слова. Еще в 1909 г. О. Лодж писал: "Под физическим "объяснением" понимают ясное определение факта или закона при чего-либо такого, с чем нас познакомила повседневная жизнь" (курсив мой.- П. Он продолжает: "Все мы ближе всего знакомы, с самого юного возраста, с двумя, по-видимому, простыми вещами, с движением и силой. (Разрядка Лоджа.) Для каждой из этих вещей у нас есть непосредственное чувство... Движение и сила - это первые объекты нашего опыта и сознания; и посредством их все другие, менее знакомые вещи, с которыми нам приходится сталкиваться, могут быть понятно определены и охвачены. Всякий раз, когда вещь может быть таким ясно и определенно установлена, про нее говорят, что она объяснена или понятна (разрядка Лоджа), и считают, что мы обладаем "динамической теорией" ее... Динамическая теория признается в одно и то же время необходимой и достаточной" (разрядка моя.- П. К.).
Итак, понимание физики XIX столетия - это механическое понимание. Оно требует принципиальной наглядности физической теории, ее совпадения с чувственными образами, создаваемыми нашим сознанием в процессе повседневного опыта.
Первый итог равития физики XX столетия состоит в том, что она покончила с этим представлением о механическом миропонимании. В том же 1909 г., когда Лодж писал эти строки, В. И. Ленин в своей книге "Материализм и эмпириокритицизм" убедительно показал, что механический материализм является для физики пройденным этапом, что она вступила в новую, высшую фазу диалектико-материалистического понимания природы.
Ленин указывал, что новая физика лежит в родах диалектико-материалистического мировоззрения. Он первым увидел, что физика вступила в новую эпоху неисчерпаемого атома и электрона и переживает подлинную революцию, сопровождающуюся кризисом старого мировоззрения физиков!
История физики XX столетия - это история небывалой по своим масштабам научной революции.
Первый подготовительный этап этой революции приходится на начало века. В 1901-1917 гг. внешний ход развития физики, каким он рисуется по журнальной литературе того времени, еще сравнительно спокоен. Физика развивается темпами XIX столетия, физические работы классифицируются по разделам, установленным еще в этом столетии. Знаменитая работа Эйнштейна "К электродинамике движущихся сред" идет в реферативных журналах под рубрикой "Электромагнитная индукция". Но в этой привычной картине плавного хода физической науки и сказывалась революция.
В этот период создается специальная и общая теория относительности, опрокинувшая представления о пространстве, времени, тяготении, укоренившиеся со времен Ньютона. Вместе с тем эта теория завершала построение здания макроскопической классической физики. "Теорию относительности,- писал известный физик XX столетия М. Борн,- справедливо можно рассматривать как кульминационный пункт физики XIX столетия. Но она является также главной движущей силой современной физики, так как отвергает традиционные метафизические аксиомы, предположенные Ньютоном о природе пространства и времени, и утверждает право ученого строить свои идеи, включая философские концепции, согласно эмпирической ситуации. Таким образом, новая эра физической науки началась актом освобождения, подобным тому, который подорвал авторитет Платона и Аристотеля со времен Ренессанса".