Главная / статьи / Текст депортации и травмы в сочинениях школьников КалмыкииТекст депортации и травмы в сочинениях школьников Калмыкии Неприкосновенный запас. Травмопункты. выпуск под ред. С.УшакинаОб этнических депортациях, которым в середине века были подвергнуты полтора десятка народов СССР, жители современной России знают крайне мало. Главная причина этого в том, что рассказывать о выселении «осужденных» народов публично, в устной или письменной форме, долгое время было небезопасно. Например, многие авторы песен о выселении в Сибирь, созданных по свежим впечатлениям на калмыцком языке, – как и почти все авторы-калмыки писем «в Кремль», написанных по-русски, – получили свои «срока».Как известно, калмыки входили в число народов, целиком выселенных в годы сталинизма за пределы своих традиционных территорий. Выселение было возмездием за коллаборационизм во время оккупации части республики и за нелояльность советской власти. В течение суток 28 декабря 1943 г. более 90 тыс. калмыков были посажены в железнодорожные вагоны для перевозки скота и отправлены из республики на восток. К лету 1944 г. общее число выселенных составило 120 тыс., включая калмыков из Ростовской и др. областей и военнослужащих. Большая часть мужского населения Калмыкии в тот период находилась в действующей армии, чаще всего – на передовой. В марте 1944 г. практически все военнослужащие были отозваны с фронта: офицеров направляли в отставку или служить на нестратегические тыловые объекты на востоке страны. Солдаты и сержанты были отправлены в трудовой лагерь Широкстрой (Пермская область), где они содержались до 1946 г. Многие там и погибли. Калмыцкая автономная республика была ликвидирована, ее территория поделена между вновь образованной Астраханской областью и соседними областями. В 1956 г. калмыкам было разрешено вернуться, с 1957 г. начался процесс восстановления автономии калмыцкого народа. [1]В период хрущевской оттепели любые суждения о депортации были возможны только в границах дозволенного, а после первых политических заморозков сибирская эпопея была сведена к формуле «ошибки в национальной политике». Вслух заговорили о депортации в самом конце 1989 г., когда в республике развернулся перестроечный процесс, и это публичное обсуждение стало одним из знаков демократизации социальной жизни. Вначале опубликовали свои мемуары ведущие журналисты и писатели, тогда же вышли в свет несколько романов, повестей и поэм на русском и калмыцком языках, в свое время написанных «в стол». Были сняты два художественных и несколько документальных фильмов. После этого в газеты повалили тысячи писем с воспоминаниями читателей, но все авторы относились к старшему поколению. Активного использования депортационной тематики в молодежной попсе, отмеченной исследователями в Чечне[2], в Калмыкии не наблюдалось.В процессе освоения депортационной травмы ключевым признаком является принадлежность к поколению: первое имело личный сибирский опыт, второе – было детьми спецпереселенцев, третье составили внуки ссыльных. Незнание калмыцкого языка и истории депортации было причиной разрыва преемственности отцов и детей. Создание совместного рассказа об исторической травме стало попыткой восстановить преемственность между деда
Запись законов не могло вполне удовлетворить афинское крестьянство и торгово-ремеслснные слои демоса. Положение сельского населения в Аттике в VII—VI вв. до н. э. было в высшей степени тяжелым как в материальном, так и в правовом отношении. Об этом свидетельствуют наши главные источники — «Афинская полития» Аристотеля и «Биография Солона» Плутарха. Несмотря на известный схематизм и односторонность в освещении событий, самый факт разорения аттического крестьянства не вызывает сомнений. Главным бичом деревни было ростовщичество, усиливавшее обезземеливание крестьян. Земля в то время была неотчуждаемой родовой собственностью. Ее нельзя было ни продать, ни завещать по желанию, ни отдать за долги. Однако эвпатриды, занимавшиеся ростовщичеством, нашли обходить эти древние установления. Они давали общинникам ссуды под залог земли и на заложенных участках ставили долговые столбы с именем заимодавца. Если общинник не выплачивал свой долг в срок, земля фактически переходила во владение кредитора, хотя продолжала формально считаться собственностью того рода, к которому принадлежал должник. Общинник работал по-прежнему на своей земле, но значительную часть урожая он отдавал кредитору — фактическому хозяину земли. Такие крестьяне-должники назывались пелатами, или гектеморами-шестидольниками, так как они должны были отдавать хозяину-эвпатриду то ли одну шестую, то ли пять шестых снятого урожая. Аристотель сообщает, что в Аттике накануне солоновых реформ (начало VI в. до н. э.) масса мелких землевладельцев оказалась в долгу у богатых эвпатридов. Должники обрабатывали землю у богачей или же брали деньги под залог личной свободы. Заимодавцы, согласно суровым обычаям долговой кабалы, имели право обратить неисправного должника и членов его семьи в рабство и продать за пределы Аттики. «Надо иметь в виду, — говорит Аристотель в "Афинской политии", — что вообще государственный строй (в Афинах. — Ред.) был олигархический, но главное было то, что бедные находились в порабощении не только сами, но также дети и жены. Назывались они пелатами и гектеморами (шестидольниками), потому что на таких арендных условиях обрабатывали поля богачей. Вся же вообще земля находилась в руках немногих. При этом, если эти бедняки не отдавали арендной платы, можно было увести в кабалу и их самих, и детей» (II, 2). Против эвпатридов, сосредоточивших в своих руках политическую власть и не желавших расставаться с родовыми порядками, выступали не только порабощенные шестидольники. Политическим господством аристократии тяготились и торгово-ремесленные слои населения. Наметился раскол и в среде самих эвпатридов. Главным источником обогащения некоторых аристократов становится морская торговля, а не земледелие, и они охотно блокируются с торгово-ремесленными кругами, так как имеют с ними общие интересы. Таким образом, господство эвпатридов вызывает недовольство всех элементов складывавшегося полиса, среди них и части «благородных», по каким-либо причинам оторвавшихся от своего сословия. В таких условиях наиболее дальновидной группе эвпатридов стало ясно, что удержать власть в своих руках можно только ценой некоторых уступок. О том, до какой степени была накалена обстановка в Афинах, свидетельствует Аристотель: «Ввиду того что существовал такой государственный порядок и большинство народа было в порабощении у немногих, народ восстал против знатных. Смута была сильная, и долгое время одни боролись против других; наконец они избрали сообща посредником и архонтом Солона и поручили ему устройство государства...» (Аристотель. Афинская полития, 5. Пер. С. И. Раддига). Приблизительно через 25 лет после Драконта, в 594 г. до н. э., на политической арене появился Солон. Солон принадлежал к числу деятелей стяжавших себе известность не только в Аттике, но и во всей Греции. Не случайно его причисляли к семи греческим мудрецам. Потомок царской фамилии Медонтидов, Солон много путешествовал, побывал во всех интереснейших местах Греции и Малой Азии. Он обладал философским складом ума и поэтическим дарованием. Дошедшие до нас образцы его стихотворений (элегий) обнаруживают в их творце незаурядный поэтический талант. Чтобы поправить расстроенное состояние, Солон, как это нередко делали эвпатриды, занимался торговлей. По словам Плутарха, он стремился разбогатеть. «Мне очень хочется быть богатым, но мне не хочется толстеть от нечестно нажитого».
Ко времени принятия «Золотой буллы» в Германии завершается процесс формирования сословий - духовенства, рыцарей и горожан, что создало предпосылки для перехода в условиях усилившейся феодальной раздробленности к сословно-представительной монархии. На съезд феодалов - рейхстаг, состоявшийся из непосредственных вассалов императора, с XIII в. стали приглашаться представители имперских городов. Его работа приобретает более или менее постоянный характер, в нем образуются три коллегии: коллегия курфюрстов, коллегия графов, князей, свободных господ и коллегия горожан. Крестьяне в рейхстаге представлены не были. Рейхстаг утверждал указы императора, обложение налогами было возможно только с согласия рейхстага. Коллегии заседали и принимали решения отдельно, а собирались вместе лишь для торжественных церемоний. Участие городов в рейхстаге было неполным, так как на их обсуждение передавались обычно не общегосударственные вопросы, а лишь те, которые касались положения самих городов. В Германии соеловно-представителъная монархия не получила полного развития - решающая роль в работе рейхстага принадлежала курфюрстам, а роль других коллегий была незначительной. В Германии сословно-представительная монархия в большей мере представлена созданными в княжествах органами сословного представительства - ландтагами. В большинстве княжеств в ландтагах заседали представители сословий, действовавшие по наказам сословий. Считалось, что ландтаги и сословия участвуют в управлении княжествами. На практике их роль в управлении имела совещательный характер и выражалась в праве обращаться к князю-с ходатайствами и петициями. Ландтаги, однако, участвовали в определении налогов с населения, их согласие являлось необходимым при решении вопросов о долгах княжеств. Разобщенность германских городов не позволила горожанам стать значительной силой в органах сословного представительства, что во многом и обусловило их ограниченную роль в политической жизни страны. Органы сословного представительства не могли привести Германию к объединению. Не привело к нему и создание в конце XV в. общеимперского суда, решавшего дела прежде всего на основе римского права и сыгравшего определенную роль в унификации права Германии. Несмотря на наличие в Германской империи ряда центральных государственных органов (император, рейхстаг, имперский суд), единство страны в то время было во многом иллюзорным. Каждый феодал, как и император, заботился лишь об интересах своих владений. Оборона отдельных земель рассматривалась не как общегосударственная задача, а как местная. Общие решения, касавшиеся судеб всей Германии, принимались редко. Но и тогда не было достаточно эффективных средств, обеспечивающих их исполнение. Рейхстаг выражал волю курфюрстов и не мог объединению страны. Центральные органы не обладали ни соответствующим общеимперским чиновничьим аппаратом, ни постоянным войском, ни самостоятельной финансовой базой. Исполнение их решений всецело зависело от усмотрения князей. Таким образом, вторая особенность развития феодального государства в Германии заключается в том, что переход к сословно-представительной монархии не приостановил, а усилил раздробленность страны, закрепил полновластие крупных феодалов. Сословно-представительная монархия не получила полного развития, а Рейхстаг не стал действительным органом сословного представительства. «К концу XV века Германия становится все более раздробленной; центр ее - все более слабым, в то время как Франция и Англия уже более или менее централизованы»1.
