Первые христианские общины состояли из трёх элементов: а) евреев, отпавших от синагоги, б) еврейских прозелитов, променявших иудаизм на христианство, и в) бывших язычников, принявших христианство помимо иудаизма. Чем дальше, тем более первый круг стушёвывался перед вторым и оба перед третьим. Христианская община кольцом окружала еврейскую (или, вернее, вторым кольцом, так как первым были прозелиты). Для постороннего взгляда она совпадала с ядром — христиане считались еврейской сектой и принимали участие в еврейских привилегиях, из которых самой драгоценной для них было освобождение от участия в обязательных языческих культах, главным образом в культе гения императора; на деле же они были от синагоги независимы и управлялись сами. В городах, где синагог было несколько, собственно, должно было быть и несколько христианских общин; быть может, вначале так и было, но для нас христианская община в каждом городе представляет одно целое. Обособление сопровождалось враждой: очень скоро синагоги из очагов христианства превратились в «источники гонений» (fontes persecutionis) для него. При таких обстоятельствах смешение римскими властями христианства с еврейством представляется нам загадкой, понятной только при полном пренебрежении к тому и другому.Менее строгим было обособление христ. общины от окружающей языческой обстановки — менее строгим также, чем обособление от неё еврейских общин. Из возможных родов зависимости христианина от языческой среды — гражданской, сословной, общественной, юридической, семейной — первые три оставались неприкосновенными: христианин оставался гражданином своей общины и нёс её тяготы; раб продолжал служить своему господину (даже вступить в христианскую общину он мог, согласно римским понятиям относительно коллегий, не иначе как с его согласия); обращённого не заставляли избегать общения с его прежними знакомыми-язычниками. Четвёртый вид тоже оставался без изменения; только тяжбы между христианами община старалась сделать подсудными самой себе, следуя в этом отношении (быть может, без прямого заимствования) традициям синагог.Серьёзным затруднением был лишь пятый, особенно в форме смешанных браков. Синагога их в теории не признавала, хотя на практике и допускала послабления во избежание конфликтов; христианская община поступала наоборот — в теории признавала смешаные браки, но в каждом отдельном случае (ввиду практических неудобств такого положения, особенно для жены-христианки) старалась доводить дело либо до обращения обоих супругов, либо до развода. — Что касается организации самой общины, то мы должны различать в ней два элемента: а) элемент, характеризующий её как коллегию, и б) элемент, характеризующий её как очаг христианства.К первому принадлежали:1) глава всей общины, «епископ». Подобно синагогам и в отличие от римских коллегий, христианские общины управлялись на началах единовластия, а не коллегиниальности (хотя в первое время встречались и епископы или пресвитеры во множественном числе);2) неопределённое число «диаконов», которых можно сравнить с кураторами коллегий; их значение обусловливалось значением христианской благотворительности;3) неопределённое число «пресвитеров», аналогичных декурионам коллегий; они составляли, по-видимому, нечто вроде общинной управы (впрочем, где епископов было несколько, там они, вероятно, совпадали с пресвитерами);4) собрание всех членов общины — «екклисия», давшая имя всей христианской церкви.Ко второму элементу, перешедшему в христианские общины из иудаизма, принадлежали:1) апостолы,2) пророки,3) (учителя), из коих только последние были оседлыми и принадлежали данной общине.Говоря, наконец, об отношении христианских общин друг к другу, мы затрагиваем вопрос, насколько в первую эпоху христианства может быть речь о христианской церкви как о таковой. ответить можно либо положительно, либо отрицательно, смотря по тому, имеем ли мы в виду внутреннюю общность учения и настроения и живое общение или же внешнее единство организации. С первой точки зрения можно и должно сказать, что все общины составляли единую христианскую церковь: все члены общин сознавали, что они принадлежат к таковой, а не к местному толку; обмен известий и мнений между общинами был очень оживлённый — и благодаря переездам апостолов и пророков, и благодаря широко развитому гостеприимству.
Объяснение:
крестовый поход в 1202 —1204 годах . Крестоносцы вышли на берег перед Константинополем. Войско Алексея III состояло исключительно из недисциплинированных наемников. Константинополь защищали одни только варяги, привыкшие хорошо драться, и пизанские купцы, враги венецианцев. После 13-дневной осады Алексей III бежал. Исаак II, освобожденный из темницы, был провозглашен императором вместе со своим сыном Алексеем IV. Но он не имел возможности исполнить ни одного из обещаний, данных им крестоносцам: ни заплатить 200 тысяч марок, ни принудить свое духовенство к подчинению папе. Греки возмутились и провозгласили нового императора под именем Алексея V. Он потребовал, чтобы участники четвёртого крестового похода удалились в 8-дневный срок. Крестоносцы снова осадили город (ноябрь 1203 г.). Наступила зима, и они терпели недостаток в съестных припасах; но они не могли уйти, потому что греки перебили бы их во время отступления. Эта вторая осада отличалась большой жестокостью. Наконец крестоносцы, во время одного сражения под стенами овладели императорским знаменем и чудотворной иконой Божьей Матери. Несколько дней спустя Константинополь был взят штурмом (1204). Вопреки приказаниям вождей, воины четвёртого крестового похода разграбили и сожгли город. В европейских областях православной Византии была основана просуществовавшая потом полвека католическая
Латинская империя .