Рассказ записан со слов единственного уцелевшего спартанца.
Леонид встал во главе отряда из 300 спартанцев и направился к Фермопилам, чтобы вместе с другими греками противостоять натиску 200-тысячной армии персидского царя Ксеркса. Леонид взял с собой только тех воинов, кто имел сыновей, чтобы не угас какой-либо род спартиатов. Считая защиту средней Греции делом безнадежным, эфоры, таким образом, пожертвовали жизнью своего царя и 300 граждан, и послали их только потому, чтобы успокоить остальных союзников. Когда эти триста выступали из Спарты, дрогнуло сердце даже у спартанских старейшин. Они сказали Леониду: «Возьми хотя бы тысячу» . Леонид ответил: «Чтобы победить — и тысячи мало, чтобы умереть — довольно и трехсот» . Ксеркс прислал к Фермопилам гонца с двумя словами: «Сложи оружие» . Леонид ответил тоже двумя словами: «Приди, возьми» . Гонец сказал: «Безумец, наши стрелы закроют солнце» . Леонид ответил: «Тем лучше, мы будем сражаться в тени» . Греки принимали напор персов сомкнутым строем. Это была железная стена сдвинутых щитов и щетинящихся копий, и об нее разбивался и откатывался каждый натиск. Воины уставали, но Леонид быстро отводил усталых назад, отдохнувших вперед, и бой продолжался. Груды трупов громоздились в узком ущелье. Бились два дня. В ночь перед третьим перебежчики донесли, что царское войско нашло обходную горную тропу и идет грекам в тыл. Человека, который показал персам этот путь, звали Эфиальт; кто он был и почему пошел на это черное дело, так и осталось неизвестным. Еще было время отступить. Со спартанцами было три с половиной тысячи союзников из других городов. Леонид их отпустил, чтобы ни с кем не делить славной гибели. Персы ударили с двух сторон. Спартанцы приняли бой и погибли все до предпоследнего. Последний уцелел: он лежал больной в ближней деревне и не участвовал в бою. Он вернулся в Спарту — его заклеймили позором, с ним не разговаривали, ему не давали ни воды, ни огня. Он сам искал смерти и погиб в следующем году в битве при Платее. Па том холме, где пали триста спартанцев, греки поставили каменного льва и высекли знаменитую надпись, сочиненную поэтом Симонидом: Путник, весть отнеси всем гражданам воинской Спарты: Их исполняя приказ, здесь мы в могилу легли
Славянофилов часто относят к политической реакции в силу того, что их учение содержит три принципа «официальной народности»: православие, самодержавие, народность. Однако следует отметить, что славянофилы старшего поколения истолковали эти принципы весьма своеобразно: под православием они понимали свободное сообщество верующих христиан, а самодержавное государство рассматривали как внешнюю форму, которая дает возможность народу посвятить себя поискам «внутренней правды». При этом славянофилы защищали самодержавие и не придавали большого значения делу политической свободы.
Подозреваю, под союзниками понимаются зависимые от Рима народы и государства, которые римляне называли "союзниками", но которые, фактически, были подданными. Условие, которое было обязательным для всех таких союзников, - запрещение вести самостоятельную внешнюю политику. Союзники не могли объявлять и вести войны. В остальном имелись различия. Было три категории союзников: муниципии высшего ранга,муниципии низшего ранга и префектуры. Муниципии высшего ранга сохраняли почти все свои права, некоторые из них имели почти такие же права, как римляне. Муниципии низшего ранга в правах были ограничены, большая часть земли уходила под владение Рима. Муниципии,тем не менее, сохраняли собственное самоуправление. Префектуры лишались и самоуправления, управлял ею назначенный из Рима префект. Жители префектуры лишались почти всех своих прав и земли. Таким образом, осуществлялся принцип "разделяй и властвуй": более привилегированные союзники стремились сохранить своё положение, а менее привилегированные, в отместку, не поддерживали пребывавших в лучшем положении, если те вдруг по каким-либо причинам выступали против Рима...
Леонид встал во главе отряда из 300 спартанцев и направился к Фермопилам, чтобы вместе с другими греками противостоять натиску 200-тысячной армии персидского царя Ксеркса. Леонид взял с собой только тех воинов, кто имел сыновей, чтобы не угас какой-либо род спартиатов. Считая защиту средней Греции делом безнадежным, эфоры, таким образом, пожертвовали жизнью своего царя и 300 граждан, и послали их только потому, чтобы успокоить остальных союзников. Когда эти триста выступали из Спарты, дрогнуло сердце даже у спартанских старейшин. Они сказали Леониду: «Возьми хотя бы тысячу» . Леонид ответил: «Чтобы победить — и тысячи мало, чтобы умереть — довольно и трехсот» . Ксеркс прислал к Фермопилам гонца с двумя словами: «Сложи оружие» . Леонид ответил тоже двумя словами: «Приди, возьми» . Гонец сказал: «Безумец, наши стрелы закроют солнце» . Леонид ответил: «Тем лучше, мы будем сражаться в тени» . Греки принимали напор персов сомкнутым строем. Это была железная стена сдвинутых щитов и щетинящихся копий, и об нее разбивался и откатывался каждый натиск. Воины уставали, но Леонид быстро отводил усталых назад, отдохнувших вперед, и бой продолжался. Груды трупов громоздились в узком ущелье. Бились два дня. В ночь перед третьим перебежчики донесли, что царское войско нашло обходную горную тропу и идет грекам в тыл. Человека, который показал персам этот путь, звали Эфиальт; кто он был и почему пошел на это черное дело, так и осталось неизвестным. Еще было время отступить. Со спартанцами было три с половиной тысячи союзников из других городов. Леонид их отпустил, чтобы ни с кем не делить славной гибели. Персы ударили с двух сторон. Спартанцы приняли бой и погибли все до предпоследнего. Последний уцелел: он лежал больной в ближней деревне и не участвовал в бою. Он вернулся в Спарту — его заклеймили позором, с ним не разговаривали, ему не давали ни воды, ни огня. Он сам искал смерти и погиб в следующем году в битве при Платее. Па том холме, где пали триста спартанцев, греки поставили каменного льва и высекли знаменитую надпись, сочиненную поэтом Симонидом:
Путник, весть отнеси всем гражданам воинской Спарты:
Их исполняя приказ, здесь мы в могилу легли