Привычные слова, как благотворительность, достопримечательность и даже влюбленность, часто нами используются. Но мало кому известно, что если бы не Николай Карамзин, то, может, они никогда и не появились бы в словаре русского человека. Творчество Карамзина сравнивали с произведениями выдающегося сентименталиста Стерна, и даже ставили писателей на одну ступень.
В повести «Евгений и Юлия» , ещё В. В. Сиповским названной «яркой литературной иллюстрацией к факту, выхваченному из жизни» , создан сюжет, в котором разрушается соответствующее сентиментальным представлениям об идеале безмятежное существование чувствительных героев на лоне природы. В идеальную жизнь идеальных героев вмешивается случай - смерть Евгения, воспринимаемая как проявление воли Провидения, рока, судьбы. У Карамзина, несмотря на соответствие событийной канвы повести будущему клише романтической , которой свойственна ситуация разрушения мирного круга бытия, функции мотива иные, нежели, например, в классических Жуковского, где мотив рока связан с наказанием, карой небес за грех . В художественном содержании повести обнаруживается иной аспект: своеобразный эмоциональный протест автора масонской идее о благости смерти . Смерть, считали масоны, - своеобразное человека от греховного будущего.
Напротив, персонажи повести Карамзина глубоко страдают: мать и невеста после смерти Евгения «живут во всегдашнем меланхолическом уединении» . «Меланхолическое уединение» в контексте повести возможно интерпретировать как «тихое отчаяние» , заполненное в финале молитвой и «помышлениями о будущей жизни» время Юлии и матери Евгения вселяют надежду и становятся преодоления отчаяния.
"Что за прелесть эти сказки! " Сказка - это рассказ о заведомо невозможном. Здесь есть обязательно что-то фантастическое, неправдоподобное: животные разговаривают, на первый взгляд обыкновенные предметы оказываются волшебными.. . Недаром известная русская пословица гласит: "сказка - ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок". Урок нравственности, доброты, честности, ума и иной раз хитроумия. Использование жанров народного творчества было характерной особенностью творчества многих русских писателей. К ним обращались и А. С. Пушкин, и М. Ю. Лермонтов, и Н. В. Гоголь, и М. Е. Салтыков-Щедрин. Но все-таки сказка ярче и показательнее демонстрирует своеобразие фольклора и его единство во всемирном масштабе, открывает общие черты, присущие человеку и человечеству.
Сказки Пушкина! Это первые наши книги. Лучшие. С них начинается наша любовь ко всей русской поэзии. А когда я впервые прочитала сказки Пушкина? Очень давно. Сначала я только слушала, запоминая стихи, потом научилась читать сама.. . Слова как бы сами приходят на память: У лукоморья дуб зеленый; Златая цепь на дубе том.. .
Пушкинская сказка летит "через леса, через моря", "в облаках перед народом", с высоты ей открываются и синее море, возле которого рыбак расстилает сети, и темная чаща, где играют медвежата. Пушкин писал не просто сказки, а сказки в стихах. Каждое слово звучит необыкновенно выразительно, в каждой новой сказке стих Пушкина звучит по-новому. В "Сказке о царе Салтане" поднятые паруса символизируют быстроту и свободу движения: Ветер весело шумит, Судно весело бежит.. .
"Что за прелесть эти сказки! " Сказка - это рассказ о заведомо невозможном. Здесь есть обязательно что-то фантастическое, неправдоподобное: животные разговаривают, на первый взгляд обыкновенные предметы оказываются волшебными.. . Недаром известная русская пословица гласит: "сказка - ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок". Урок нравственности, доброты, честности, ума и иной раз хитроумия. Использование жанров народного творчества было характерной особенностью творчества многих русских писателей. К ним обращались и А. С. Пушкин, и М. Ю. Лермонтов, и Н. В. Гоголь, и М. Е. Салтыков-Щедрин. Но все-таки сказка ярче и показательнее демонстрирует своеобразие фольклора и его единство во всемирном масштабе, открывает общие черты, присущие человеку и человечеству.
Сказки Пушкина! Это первые наши книги. Лучшие. С них начинается наша любовь ко всей русской поэзии. А когда я впервые прочитала сказки Пушкина? Очень давно. Сначала я только слушала, запоминая стихи, потом научилась читать сама.. . Слова как бы сами приходят на память: У лукоморья дуб зеленый; Златая цепь на дубе том.. .
Пушкинская сказка летит "через леса, через моря", "в облаках перед народом", с высоты ей открываются и синее море, возле которого рыбак расстилает сети, и темная чаща, где играют медвежата. Пушкин писал не просто сказки, а сказки в стихах. Каждое слово звучит необыкновенно выразительно, в каждой новой сказке стих Пушкина звучит по-новому. В "Сказке о царе Салтане" поднятые паруса символизируют быстроту и свободу движения: Ветер весело шумит, Судно весело бежит.. .
Объяснение:
Привычные слова, как благотворительность, достопримечательность и даже влюбленность, часто нами используются. Но мало кому известно, что если бы не Николай Карамзин, то, может, они никогда и не появились бы в словаре русского человека. Творчество Карамзина сравнивали с произведениями выдающегося сентименталиста Стерна, и даже ставили писателей на одну ступень.
В повести «Евгений и Юлия» , ещё В. В. Сиповским названной «яркой литературной иллюстрацией к факту, выхваченному из жизни» , создан сюжет, в котором разрушается соответствующее сентиментальным представлениям об идеале безмятежное существование чувствительных героев на лоне природы. В идеальную жизнь идеальных героев вмешивается случай - смерть Евгения, воспринимаемая как проявление воли Провидения, рока, судьбы. У Карамзина, несмотря на соответствие событийной канвы повести будущему клише романтической , которой свойственна ситуация разрушения мирного круга бытия, функции мотива иные, нежели, например, в классических Жуковского, где мотив рока связан с наказанием, карой небес за грех . В художественном содержании повести обнаруживается иной аспект: своеобразный эмоциональный протест автора масонской идее о благости смерти . Смерть, считали масоны, - своеобразное человека от греховного будущего.
Напротив, персонажи повести Карамзина глубоко страдают: мать и невеста после смерти Евгения «живут во всегдашнем меланхолическом уединении» . «Меланхолическое уединение» в контексте повести возможно интерпретировать как «тихое отчаяние» , заполненное в финале молитвой и «помышлениями о будущей жизни» время Юлии и матери Евгения вселяют надежду и становятся преодоления отчаяния.