Фашисты продолжали двигаться на Ленинград. После упорных, кровопролитных боев 8 сентября 1941 года они вышли к Ладожскому озеру, к реке Неве. Враги оказались у самых границ великого города.
Смотрят фашисты в бинокль. Дома и улицы города видят. Шпиль Петропавловской крепости разглядывают. Адмиралтейскую иглу рассматривают. Мечтают они о том, как по ленинградским проспектам – по Невскому, по Литейному, пройдут вдоль Невы, вдоль Мойки, Фонтанки, мимо Летнего сада, Дворцовой площади. Верят фашисты в успех, в победу.
Двинулись фашисты на Ленинград. Бились, бились, бросались свинцовой волной в атаки. Устоял Ленинград в атаках. Не прорвались фашисты.
Не раз штурмовали фашисты город. Но за всю войну ни один из фашистских солдат так и не по Ленинграду. Это известно всем. Это историческая истина.
И вдруг нашелся среди советских бойцов один.
– Нет, побывали, – сказал боец. – Побывали! Как же. Было такое дело.
Да, действительно, был такой случай. Не взяв город «в лоб», фашисты решили обойти Ленинград с востока. План у фашистов такой. Восточнее Ленинграда прорвутся они с левого южного берега, ворвутся в город. Уверены фашисты, что тут, на правом берегу Невы, мало советских войск, что тут и откроется путь к Ленинграду.
Начали фашисты переправу через Неву ночью. Решили к рассвету быть в Ленинграде.
Погрузились фашисты на плоты. Отплыли от берега. Река Нева не длинная. Всего то в ней семьдесят четыре километра. Недлинная, но широкая. Широкая и полноводная. Вытекает она из Ладожского озера, течет в сторону Ленинграда и там, где стоит на ее берегах Ленинград, впадает в Балтийское море.
Переправляются фашисты через Неву, достигли уже середины. И вдруг оттуда, с правого берега, обрушился на фашистов ураганный огонь. Это стала стрелять наша артиллерия. Это ударили советские пулеметы. Точно стреляли советские воины. Разгромили они фашистов, не пустили на правый берег. Гибнут фашисты, срываются с плотов в воду. Подхватывает Нева трупы фашистских солдат, несет на волнах, несет на плотах вниз по течению.
И вот свершились мечты фашистов. Оказались они в Ленинграде. Точь в точь как хотели, как раз к рассвету. Проплывают фашисты мимо Летнего сада, мимо Фонтанки, Мойки, мимо Дворцовой площади. А вот и шпиль Петропавловской крепости. А вот и Адмиралтейская игла все так же шпагой пронзает небо. Все точно так, как мечтали о том фашисты. Разница лишь в одном. Живыми мечтали вступить в Ленинград фашисты. Живыми. А тут… Несет свои воды река Нева. Плывут в свой последний маршрут фашисты.
900 дней находился Ленинград в фашистской блокаде, 900 дней не утихали бои на подступах к городу. Но так и не смогли фашисты осилить Ленинград и ленинградцев. Не зря известный советский поэт Николай Тихонов, говоря о ленинградцах, тогда воскликнул:
Гвозди б делать из этих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей.
История создания – Стихотворение написано весной 1915 года, во время отдыха в родовом имении.
Тема стихотворения – Пробуждение природы и души человека с приходом весны.
Композиция – Композиция стихотворения включает в себя две условные части: в первой автор описывает весеннее обновление природы, во второй – раскрывает внутренние ощущения лирической героини.
Жанр – Пейзажная лирика.
Стихотворный размер – Ямб с использованием парной рифмы.
Метафоры – «деревья весело-сухие», «ветер нежен и упруг».
Эпитеты – «плотный», «теплый», «новая».
Анафора – 4 строчки берут начало с «и».
Олицетворения – «отдыхает луг", "шумят деревья"
Объяснение:
Надеюсь
История жизни пушкинской героини повторяет путь от греха к
покаянию блудного сына из библейской притчи.
«Смиренную, но опрятную обитель» станционного смотрителя
Самсона Вырина, этого «сущего мученика четырнадцатого класса»
украшает ряд картинок. Они изображали историю блудного сына.
Их четыре: на первой «беспокойный юноша» спешит принять
благословение и деньги от «почтенного старика в колпаке и
шлафроке» ; на второй гравюре юноша «сидит за столом,
окружённый ложными друзьями и бесстыдными женщинами» ,
на третьей – герой, потеряв друзей и деньги, пасёт свиней.
Он раскаивается в содеянном.
На последней картинке изображено возвращение блудного сына
в отчий дом.
В этом скромном доме счастливо живёт Самсон Вырин со своей дочерью Дуней.
Дуня – это единственная отрада старика.
Проезжий гусар увозит с собой красавицу Дуню.
Что её ждёт?
У Вырина нет сомнений: «Не её первую, не её последнюю сманил проезжий повеса, а там подержал да и бросил. Много их в Петербурге,
молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь,
метут улицу вместе с голью кабацкою» .
Старик заболел от горя. А оправившись от болезни, едет искать
свою Дуню:
«Авось, - думал смотритель, - приведу я домой заблудшую овечку мою» .
Он хочет вернуть домой дочь, поддержать её, уберечь от большого зла.
Самсон Вырин уже простил её, как простил в библейской притче отец
своего заблудшего сына. Но ни Дуня, ни гусар Минский не поняли его
порыва, глубины отцовской любви.
Исходя из логики развития романтического произведения, Дуня должна
была бы погибнуть, но всё происходит наоборот. Легенда о блудном сыне, представленная в немецких картинках на стене дома Вырина, не оживает
в реальности.
Оказавшись в тупике и чувствуя свою полную бес герои смиряются
и уповают на волю Провидения. Самсон Вырин в «Станционном смотрителе»
"удаляется от зла" и совершает благо, то есть доживает свою одинокую жизнь
тихо и скорбно. Потеряв свою Дуню и отчаявшись, пушкинский герой пребывает
в смирении, которое можно приобрести только тогда, когда лишишься всего. Отвергнутый Дуней, Самсон Вырин полагается на Божью волю.
Станционный смотритель так и не испытал радости возвращения "блудной дочери",
и неизвестно, как умер он - прощая или проклиная её.
Страдания Самсона Вырина не вознаграждаются при жизни Высшей силой.
Более того, "зло" в лице Минского – его обидчика - также остаётся безнаказанным.
Пушкинский повествователь не осуждает и не обвиняет «бедного смотрителя» .
Он, как отец из евангельской притчи, мудро смиряется перед жизнью.
Дуня же, сама став матерью, приезжает к уже умершему отцу, долго лежит на
его могиле. Она вернулась, но простить ее за отсутствие, за
принесенные страдания, порадоваться за нее – некому.
Она опоздала, и ей не испытать той радости от родительского
прощения, как это случилось с сыном в библейской притче.
Запоздалое раскаяние блудной дочери свидетельствует лишь о
том, что оно могло бы намного раньше "осветить" её "заблудшую
душу" и отца от неминуемой гибели и душевных страданий.