В главе "Мaman", своей повести "Детство", Л.Н. Толстой обращает нас к воспоминаниям главного героя о матери.
Помнится ему утро, когда маменька, сидя в гостиной слушала музыкальные этюды. Сестра Любочка, под строгий счет наставницы разыгрывала их на рояле. Глуховатый гувернер, Карл Иванович, поздоровался с хозяйкой, вежливо приподняв шапочку. Маман бала добрейшим человеком, она терпеливо относилась к строгости или недостаткам слуг. Герой с любовью вспоминает ее ласковые руки, глубокие карие глаза, родинку на шее, завитки волос. Ее ласки и улыбка, были светом его детской жизни. Когда мама улыбалась, весь мир улыбался с нею, ее черты неимоверно хорошели в глазах мальчика. Сетует наш герой, что те приятные картины и ощущения, оставшиеся у него в воспоминаниях о матери, не складываются в единый образ.
Чацкий сломлен количеством старой силы, нанеся ей в свою очередь смертельный удар качеством силы свежей. Он вечный обличитель лжи, запрятавшейся в пословицу: "один в поле не воин". Нет, воин, если он Чацкий, и притом победитель, но передовой воин, застрельщик и - всегда жертва. Чацкий неизбежен при каждой смене одного века другим. Положение Чацких на общественной лестнице разнообразно, но роль и участь все одна, от крупных государственных и политических личностей, управляющих судьбами масс, до скромной доли в тесном кругу. Всеми ими управляет одно: при различных мотивах. У кого, как у грибоедовского Чацкого, любовь, у других самолюбие или славолюбие - но всем им достается в удел свой "мильон терзаний", и никакая высота положения не от него. Очень немногим, просветленным Чацким, дается утешительное сознание, что недаром они бились - хотя и бескорыстно, не для себя и не за себя, а для будущего, и , и успели.
Кроме крупных и видных личностей, при резких переходах из одного века в другой - Чацкие живут и не переводятся в обществе, на каждом шагу, в каждом доме ... где два века сходятся лицом к лицу в тесноте семейств, - все длится борьба свежего с отжившим, больного со здоровым, и все бьются в поединках, как Горации и Куриации, - миниатюрные Фамусовы и Чацкие.
Каждое дело, требующее обновления, вызывает тень Чацкого - и кто бы ни были деятели, около какого бы человеческого дела - будь то новая идея, шаг в науке, в политике, в войне - ни группировались люди, им никуда не уйти от двух главных мотивов борьбы: от совета "учиться, на старших глядя", с одной стороны, и от жажды стремиться от рутины к "свободной жизни", вперед и вперед - с другой.