Восьмая глава романа начинается неожиданной встречей Татьяны и Евгения на одном из столичных торжественных званых вечеров. Онегин возвратился из дальних странствий и всех его знающих волнует вопрос: все тот же это Онегин, или он уже изменился? Но строкой «…Для всех он кажется чужим» автор подчеркивает, что как бы ни изменился его герой, для светского общества он все еще продолжает оставаться лишним, человеком, корчащим из себя «чудака».
Автор заступается за Онегина, отмечая, что это «чудачество» вызвано тем, что Евгений не представляет собой ординарную посредственность ужиться с окружающими. И тут же следует сатирическая обрисовка той посредственности, про которых в свете говорят: «NN – прекрасный человек». Потому и не было Евгению счастья, что он не оказался из числа таких посредственных любимчиков общества.
Несомненно, Евгений уже не тот, что был в начале первой главы. Он сильно эволюционировал, благодаря своим странствиям. Близко познал свою страну, прочитал и «из наших кой-кого». Да и встреча с Татьяной не бесследно для его души. Но, тем не менее, свое место в жизни все еще не найдено им.
А как же Татьяна? И в ее жизни произошли большие перемены. За эти три года, что она не виделась с Онегиным, произошло ее замужество с князем, переезд в столицу. Теперь перед нами не провинциальная барышня, а княгиня-аристократка. Но некоторые из ее черт, а именно присущая ей все время простота, сохранилась и по сей день и напоминает прежнюю Татьяну.
Очередная встреча изменившихся героев напоминает отчасти первую их встречу, но с изменившимися ролями. Теперь пробужденный Онегин любить по-настоящему искренно, теперь он шлет полное страсти письмо Татьяне, но та отвергает его. Не потому, что Татьяна больше не любит его, она полюбила его с первой их встречи, а потому, что умудренная жизнью Татьяна не может и не хочет переступать принятые ею раз и навсегда нравственные принципы. Она просит Онегина оставить ее, замужнюю женщину.
Автор оставляет Евгения при таких печальных нотах. Хотя перед Онегиным и вся жизнь впереди, но остается неизвестным дальнейшая его судьба. Да в этом уже и нет необходимости, если, по словам Белинского, известно, что такая богатая натура не смогла найти должного применения своей силе, а жизнь его осталась без смысла, равно так же как и произведение без конца.
Синий цвет – цвет неба, снега, который лежит на вершинах, тумана. Иннокентий Анненский писал, что, как певец гор, Лермонтов любил краски: «Поэт любит розовый закат, белое облако, синее небо, лиловые степи, голубые глаза и золотистые волосы». Особенно ему нравился синий цвет. Синий цвет неба и синие горы уносили мысль Лермонтова и его героев «в мир высший».Лермонтов горячо полюбил Кавказ еще в раннем детстве, со времени трех поездок на лето к кавказским родственникам Хастатовым (сестра бабушки Екатерина Алексеевна Хастатова) – в 1818, 1820, 1825 годах .Он рос болезненным ребенком. Для того чтобы укрепить здоровье внука (а эти места славились минеральными источниками), бабушка, Елизавета Алексеевна Арсеньева, как это было принято в дворянской среде, возила внука на воды на Северный Кавказ. Так уже в раннем возрасте в жизнь Лермонтова вошли « синие горы Кавказа».
Кавказ для Лермонтова – это приятные воспоминания о детстве, о любви к горянкам, которые притягивали внимание своей красотой. Этот край обогатил творческое воображение поэта и во многом определил содержание его отроческой поэзии, его ранних романтических,поэм «Черкесы» «Кавказский пленник», «Каллы», «Аул Бастунджи» и «Хаджи Абрек».Но не только.
Кавказ – это место ссылки Лермонтова .Первая ссылка на Кавказ под пули горцев(там еще свирепствовала лихорадка) последовала за запрещенное цензурой стихотворение «Смерть поэта». В нем поэт выразил боль и негодование целого поколения России и назвал истинных виновников гибели Пушкина. Шел 1837 год. Несмотря на трагизм происходящего, поэт радовался новой встрече с Кавказскими горами.
Восьмая глава романа начинается неожиданной встречей Татьяны и Евгения на одном из столичных торжественных званых вечеров. Онегин возвратился из дальних странствий и всех его знающих волнует вопрос: все тот же это Онегин, или он уже изменился? Но строкой «…Для всех он кажется чужим» автор подчеркивает, что как бы ни изменился его герой, для светского общества он все еще продолжает оставаться лишним, человеком, корчащим из себя «чудака».
Автор заступается за Онегина, отмечая, что это «чудачество» вызвано тем, что Евгений не представляет собой ординарную посредственность ужиться с окружающими. И тут же следует сатирическая обрисовка той посредственности, про которых в свете говорят: «NN – прекрасный человек». Потому и не было Евгению счастья, что он не оказался из числа таких посредственных любимчиков общества.
Несомненно, Евгений уже не тот, что был в начале первой главы. Он сильно эволюционировал, благодаря своим странствиям. Близко познал свою страну, прочитал и «из наших кой-кого». Да и встреча с Татьяной не бесследно для его души. Но, тем не менее, свое место в жизни все еще не найдено им.
А как же Татьяна? И в ее жизни произошли большие перемены. За эти три года, что она не виделась с Онегиным, произошло ее замужество с князем, переезд в столицу. Теперь перед нами не провинциальная барышня, а княгиня-аристократка. Но некоторые из ее черт, а именно присущая ей все время простота, сохранилась и по сей день и напоминает прежнюю Татьяну.
Очередная встреча изменившихся героев напоминает отчасти первую их встречу, но с изменившимися ролями. Теперь пробужденный Онегин любить по-настоящему искренно, теперь он шлет полное страсти письмо Татьяне, но та отвергает его. Не потому, что Татьяна больше не любит его, она полюбила его с первой их встречи, а потому, что умудренная жизнью Татьяна не может и не хочет переступать принятые ею раз и навсегда нравственные принципы. Она просит Онегина оставить ее, замужнюю женщину.
Автор оставляет Евгения при таких печальных нотах. Хотя перед Онегиным и вся жизнь впереди, но остается неизвестным дальнейшая его судьба. Да в этом уже и нет необходимости, если, по словам Белинского, известно, что такая богатая натура не смогла найти должного применения своей силе, а жизнь его осталась без смысла, равно так же как и произведение без конца.