Дружбу Дубровского и Троекурова разрушил случай. Как-то раз перед охотой гости осматривали псарню Троекурова и восхищались отличной сворой, которую богатый помещик мог позволить себе иметь. Только Дубровский хмурился, потому что, будучи страстным охотником, не мог по причине своей бедности позволить себе держать многочисленную свору. На вопрос Троекурова, почему тот хмурится, Андрей Гаврилович ответил, что у людей Кирилы Петровича вряд ли такое же житье, как у собак на псарне. Один из псарей Троекурова обиделся: «Мы на свое житье, — сказал он, — благодаря бога и барина, не жалуемся, а что правда, то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую здешнюю конурку. Ему было б и сытнее, и теплее» . Дубровский оскорбился и уехал. На требование Троекурова немедленно вернуться ответил решительным отказом, а наутро прислал письмо, в котором требовал отправить к нему для наказания псаря Парамошку, оскорбившего дворянина. Самолюбие Троекурова было задето, потому что своих людей наказывал только он сам. Началась открытая вражда между бывшими друзьями.
Словно струну оборвал Жук, налетевши на ель; Хрипло подругу позвал Тут же у ног коростель.
Тихо под сенью лесной Спят молодые кусты... Ах, как пахнуло весной!.. Это наверное ты!
На книжке стихотворений Тютчева
Вот наш патент на благородство,- Его вручает нам поэт; Здесь духа мощного господство, Здесь утонченной жизни цвет.
В сыртах не встретишь Геликона, На льдинах лавр не расцветет, У чукчей нет Анакреона, К зырянам Тютчев не придет.
Но муза, правду соблюдая, Глядит - а на весах у ней Вот эта книжка небольшая Томов премногих тяжелей.
О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной, Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный, Перстам послушную волос густую прядь Из мыслей изгонять и снова призывать; Дыша порывисто, один, никем не зримый, Досады и стыда румянами палимый, Искать хотя одной загадочной черты В словах, которые произносила ты; Шептать и поправлять былые выраженья Речей моих с тобой, исполненных смущенья, И в опьянении, наперекор уму, Заветным именем будить ночную тьму.
Только встречу улыбку твою Или взгляд уловлю твой отрадный, - Не тебе песнь любви я пою, А твоей красоте ненаглядной.
Про певца по зарям говорят, Будто розу влюбленною трелью Восхвалять неумолчно он рад Над душистой ее колыбелью.
Но безмолвствует, пышно чиста, Молодая владычица сада: Только песне нужна красота, Красоте же и песен не надо.
Я жду... Соловьиное эхо Несется с блестящей реки, Трава при луне в бриллиантах, На тмине горят светляки.
Я жду... Темно-синее небо И в мелких и в крупных звездах, Я слышу биение сердца И трепет в руках и в ногах.
Я жду... Вот повеяло с юга; Тепло мне стоять и идти; Звезда покатилась на запад... Прости, золотая, прости!
