Составьте цитатный план ответа "Жизненные искания Пьера Безухова" (найдите соответствующую каждому этапу ключевую цитату о самоощущении героя и смысле его жизни в это время
Было это очень давно, еще в царское время и даже не при последнем царе. Мы жили тогда в небольшом рыжем домике - три окошка на улицу и позади сад. В нашем небольшом городке в каждом домике было: окна на улицу, в пыль, а позади сады, разделенные заборами. Так было всюду в старое время, и сама Москва ничем не отличалась от провинции. В наше старое время было правило, что впереди - для всех - пыльная улица, а позади дома сад для себя.
Было как-то раз, приходит однажды в наш домик на Дворянской улице мужичок средних лет в синей блузе. Волосы у него русые, долгие, глаза голубые, острая бородка.
- Здравствуйте, добрые люди! - сказал мужичок. - Хлеб да соль!
- Милости просим! - ответила мать.
За спиной у гостя была сумка, в правой руке палка-писанка самодельная, в левой оказалось самое главное: ящик с красками.
- Я художник, - сказал он матери. - Нельзя ли у вас остановиться на все лето?
- Рада бы, - ответила вежливо мать, - да поглядите сами: тесно, куда я вас дену?
- Баня у вас в саду свободная, - сказал художник, - я бы жил в ней, а когда плоды поспеют, я бы сад караулил.
А это такая правда была о карауле: бывало, как только плоды начинают поспевать, у нас по всему городу воры зубы на яблоки точат, прямо настоящая война начинается; хозяева даже и спят в садах с ружьями.
Возможно ли было нашей бедной матушке с малыми детьми охранять сад от разбойников? Конечно, сад был с плодами не каждый год. Но как раз в этот год, когда пришел к нам художник, яблоки и груши завязались с большой силой, и урожай ожидался большой. Вот почему предложение художника очень понравилось матери, и она ему так сказала:
- Я вдовой осталась с кучей маленьких детей, мне очень трудно сад караулить. Я бы, конечно, и очень рада была вас пустить в баню, да только мне совестно: вы же не знаете, какая эта баня внутри - не баня, а завалюшка, мы больше в ней и не моемся, и сколько в ней мусору!
- Крыша еще не разъехалась? - спросил художник.
- Единственно только крыша, кажется, и ничего: даже не каплет, ответила мать.
- Не каплет? - повторил художник. - А что еще нужно? Мусор же, какой бы он ни был и сколько бы его ни было, я уберу и мешать вам ничем не буду: обед буду варить себе сам.
Мать, конечно, обрадовалась такому жильцу и пустила художника в баню.
И как же нам с Сережей понравился этот художник! Может быть, это детство наше так сказывается, но, мне кажется, во всей своей долгой жизни я не встречал таких добрых людей. Он с того начал в саду, что возле самой бани вырыл глубокую яму и велел нам таскать в нее всякий хлам из бани: обломки кирпичей, гнилушки, железки, тряпки, ведра без дна. Набралась целая яма всякой такой дряни. После того мы яму со всех сторон засыпали землей, утоптали, и баня стала чистая.
Мать пришла поглядеть, принесла белые тряпочки, столик, постелила, похвалила
На Кавказе служил русский офицер по фамилии Жилин. Получил он однажды от матери письмо, и решил съездить в свой родной город, в отпуск. С Жилиным навязался ехать еще один офицер - Костылин. По дороге герои попали в плен к Татарам (как ни странно, по вине Костылина). Обоих солдат продали некоему богатому татарину, который запер офицеров в подвале, заставив писать письмо с требованием выкупа. Костыли написал, а Жилин специально указал другой адрес, так как знал, что у бедной матери не хватит денег. Провели они в плену целый месяц. К Жилину привязалась хозяйская дочка Дина, которая стала носить первому еду. Оба офицера начали разрабатывать план побега. В конечном итоге офицерам удалось сбежать из плена, однако, спрятавшись в ближайшем лесу, они снова угодили в лапы татар (при чем опять же по вине Костылина). Пленников посадили в еще более глубокую яму и снова одели кандалы, которые теперь перестали снимать даже ночью... Через какое-то время Дина решилась Жилина, скинув ему в яму длинную палку. Костылин отказался бежать, так как оказался сильно измотан и попросту не сумел подняться на ноги. Жилину удалось отойти подальше от татарской деревни и он, попрощавшись с Диной, двинулся дальше. Когда идти стало совсем невмоготу, он начал ползти и наконец приблизился к полю, за которым начиналась русская застава. Он снова попытался снять колодку, но неожиданно заметил неподалеку нескольких татар, которые незамедлительно бросились к нему. Испугавшись, Жилин из последних сил бросился через поля, созывая своих "товарищей по оружию". Русские казаки услыхали крики Жилина и бросились на подмогу. Струхнувшие татары не посмели подойти близко, а когда казаки подошли вплотную и вовсе поскакали обратно. На этот раз Жилину удалось живым... ...Костылина же, в полумертвом состоянии, родные сумели выкупить из плена только через месяц, да и то - за целых 5 тысяч!
Михаил Михайлович ПРИШВИН
Наш сад
(Рассказы старого садовника)
Рассказ
Было это очень давно, еще в царское время и даже не при последнем царе. Мы жили тогда в небольшом рыжем домике - три окошка на улицу и позади сад. В нашем небольшом городке в каждом домике было: окна на улицу, в пыль, а позади сады, разделенные заборами. Так было всюду в старое время, и сама Москва ничем не отличалась от провинции. В наше старое время было правило, что впереди - для всех - пыльная улица, а позади дома сад для себя.
Было как-то раз, приходит однажды в наш домик на Дворянской улице мужичок средних лет в синей блузе. Волосы у него русые, долгие, глаза голубые, острая бородка.
- Здравствуйте, добрые люди! - сказал мужичок. - Хлеб да соль!
- Милости просим! - ответила мать.
За спиной у гостя была сумка, в правой руке палка-писанка самодельная, в левой оказалось самое главное: ящик с красками.
- Я художник, - сказал он матери. - Нельзя ли у вас остановиться на все лето?
- Рада бы, - ответила вежливо мать, - да поглядите сами: тесно, куда я вас дену?
- Баня у вас в саду свободная, - сказал художник, - я бы жил в ней, а когда плоды поспеют, я бы сад караулил.
А это такая правда была о карауле: бывало, как только плоды начинают поспевать, у нас по всему городу воры зубы на яблоки точат, прямо настоящая война начинается; хозяева даже и спят в садах с ружьями.
Возможно ли было нашей бедной матушке с малыми детьми охранять сад от разбойников? Конечно, сад был с плодами не каждый год. Но как раз в этот год, когда пришел к нам художник, яблоки и груши завязались с большой силой, и урожай ожидался большой. Вот почему предложение художника очень понравилось матери, и она ему так сказала:
- Я вдовой осталась с кучей маленьких детей, мне очень трудно сад караулить. Я бы, конечно, и очень рада была вас пустить в баню, да только мне совестно: вы же не знаете, какая эта баня внутри - не баня, а завалюшка, мы больше в ней и не моемся, и сколько в ней мусору!
- Крыша еще не разъехалась? - спросил художник.
- Единственно только крыша, кажется, и ничего: даже не каплет, ответила мать.
- Не каплет? - повторил художник. - А что еще нужно? Мусор же, какой бы он ни был и сколько бы его ни было, я уберу и мешать вам ничем не буду: обед буду варить себе сам.
Мать, конечно, обрадовалась такому жильцу и пустила художника в баню.
И как же нам с Сережей понравился этот художник! Может быть, это детство наше так сказывается, но, мне кажется, во всей своей долгой жизни я не встречал таких добрых людей. Он с того начал в саду, что возле самой бани вырыл глубокую яму и велел нам таскать в нее всякий хлам из бани: обломки кирпичей, гнилушки, железки, тряпки, ведра без дна. Набралась целая яма всякой такой дряни. После того мы яму со всех сторон засыпали землей, утоптали, и баня стала чистая.
Мать пришла поглядеть, принесла белые тряпочки, столик, постелила, похвалила
Объяснение: