Почти в каждом болоте кроется несметное богатство. Все травинки и былинки, растущие там, пропитывает солнце, насыщает своим теплом и светом. Умирая, растения не сгнивают, как в земле. Болото бережно сохраняет их, накапливая могучие пласты торфа, пропитанного солнечной энергией. Поэтому и называют болото «кладовой солнца». Такие кладовые разыскиваем мы, геологи. Эта история произошла в конце войны, в селе возле Блудова болота, что в Переславль-Залесском районе.
В соседнем от нас доме жили брат с сестрой. Двенадцатилетнюю девочку звали Настей, а её десятилетнего брата — Митрашей. Дети недавно осиротели — «их мать умерла от болезни, отец погиб на Отечественной войне». Дети были очень милые. «Настя была как Золотая курочка на высоких ножках» с личиком, усыпанным золотистыми веснушками. Митраша был невысоким, плотным, упрямым и сильным. Соседи называли его «мужичок в мешочке». Сначала им всем селом, а потом дети сами научились управляться с хозяйством и оказались очень самостоятельными.
Однажды весной дети решили пойти за клюквой. Обычно эту ягоду собирают осенью, но пролежав зиму под снегом, она становится вкуснее и полезнее. Митраша взял отцовское ружьё и компас, Настя — огромную корзину и еды. Когда-то отец рассказывал им, что в Блудовом болоте, возле Слепой елани есть нетронутая полянка, усыпанная ягодой. Туда-то дети и направились.
Вышли они затемно. Птицы ещё не пели, только за рекой слышался вой Серого Помещика — самого страшного волка в округе. К развилке дети подошли, когда солнце уже встало. Тут и вышел у них спор. Митраша хотел идти по компасу на север, как отец говорил, только северная тропка была нехоженой, чуть заметной. Настя хотела пойти торной тропой. Дети поругались, и каждый повернул на свою тропку.
Тем временем неподалёку Травка, собака лесника Антипыча. Лесник умер, и его верная собака осталась жить под остатками дома. Травке было тоскливо без хозяина. Она завыла, и этот вой услыхал Серый Помещик. В голодные весенние дни он питался, в основном, собаками, и теперь побежал на вой Травки. Однако вскоре вой прекратился — собака погнала зайца. Во время погони она учуяла запах маленьких людей, один из которых нёс хлеб. По этому-то следу Травка и побежала.
Между тем компас привёл Митрашу прямо к Слепой елани. Здесь еле заметная тропка делала крюк, и мальчик решил его срезать напрямки. Впереди лежала ровная и чистая полянка. Митраша не знал, что это и есть гибельная топь. Мальчик больше половины, когда елань начала его засасывать. В одно мгновение он провалился по пояс. Митраше оставалось только лечь грудью на ружьё и застыть. Внезапно мальчик услышал, как его окликает сестра. Он отозвался, но ветер отнёс его крик в другую сторону, и Настя не услышала.
Всё это время девочка шла по утоптанной тропе, которая тоже вела к Слепой елани, только в обход. В конце тропы она наткнулась на то самое клюквенное место, и начала собирать ягоду, забыв обо всём. О брате она вспомнила только к вечеру — еда-то осталась у неё, а Митраша так и ходит голодный. Оглянувшись, девочка увидела Травку, которую привёл к ней запах съестного. Настя вспомнила собаку Антипыча. От тревоги за брата девочка заплакала, а Травка старалась её утешить. Она завыла, и Серый Помещик поспешил на звук. Вдруг собака снова почуяла запах зайца, помчалась за ним, выскочила на Слепую елань и увидела там ещё одного маленького человека.
Митрашка, совсем замёрзший в холодной трясине. увидел собаку. Это был его последний шанс Ласковым голосом он подманил Травку. Когда лёгкая собака подошла совсем близко, Митраша крепко ухватил её за задние лапы, и Травка вытащила мальчика из трясины.
Мальчик был голоден. Он решил подстрелить зайца, которого выгнала к нему умная собака. Он зарядил ружьё, изготовился, и вдруг совсем рядом увидел волчью морду. Выстрелил Митраша почти в упор и окончил долгую жизнь Серого Помещика. Выстрел услыхала Настя. Брат с сестрой провели ночь на болоте, а утром вернулись домой с тяжёлой корзиной и рассказом о волке. Те, кто поверил Митраше, пошли на елань и привезли мёртвого волка. С тех пор мальчик стал героем. К концу войны его уже не называли «мужичком в мешочке», так он вырос. Настя долго корила себя за жадность к клюкве и отдала всю полезную ягоду детям, эвакуированным из Ленинграда.
Была темная, осенняя ночь. Старый банкир ходил у себя в кабинете из угла в угол и вспоминал, как пятнадцать лет тому назад, осенью, он давал вечер. На этом вечере было много умных людей и велись интересные разговоры. Между прочим говорили о смертной казни. Гости, среди которых было немало ученых и журналистов, в большинстве относились к смертной казни отрицательно. Они находили этот наказания устаревшим, непригодным для христианских государств и безнравственным. По мнению некоторых из них, смертную казнь повсеместно следовало бы заменить пожизненным заключением.— Я с вами не согласен, — сказал хозяин-банкир. — Я не пробовал ни смертной казни, ни пожизненного заключения, но если можно судить a priori, то, по-моему, смертная казнь нравственнее и гуманнее заключения. Казнь убивает сразу, а пожизненное заключение медленно. Какой же палач человечнее? Тот ли, который убивает вас в несколько минут, или тот, который вытягивает из вас жизнь в продолжение многих лет?— То и другое одинаково безнравственно, — заметил кто-то из гостей, — потому что имеет одну и ту же цель — отнятие жизни. Государство — не бог. Оно не имеет права отнимать то, чего не может вернуть, если захочет.Среди гостей находился один юрист, молодой человек лет двадцати пяти. Когда спросили его мнения, он сказал:— И смертная казнь и пожизненное заключение одинаково безнравственны, но если бы мне предложили выбирать между казнью и пожизненным заключением, то, конечно, я выбрал бы второе. Жить как-нибудь лучше, чем никак.Поднялся оживленный спор. Банкир, бывший тогда и нервнее, вдруг вышел из себя, ударил кулаком по столу и крикнул, обращаясь к молодому юристу:— Неправда! Держу пари на два миллиона, что вы не высидите в каземате и пяти лет.— Если это серьезно, — ответил ему юрист, — то держу пари, что высижу не пять, а пятнадцать.— Пятнадцать? Идет! — крикнул банкир. — Господа, я ставлю два миллиона!— Согласен! Вы ставите миллионы, а я свою свободу! — сказал юрист.И это дикое, бессмысленное пари состоялось! Банкир, не знавший тогда счета своим миллионам, избалованный и легкомысленный, был в восторге от пари. За ужином он шутил над юристом и говорил:— Образумьтесь, молодой человек, пока еще не поздно. Для меня два миллиона составляют пустяки, а вы рискуете потерять три-четыре лучших года вашей жизни. Говорю — три-четыре, потому что вы не высидите дольше. Не забывайте также, несчастный, что добровольное заточение гораздо тяжелее обязательного. Мысль, что каждую минуту вы имеете право выйти на свободу, отравит вам в каземате всё ваше существование. Мне жаль вас!И теперь банкир, шагая из угла в угол, вспоминал всё это и спрашивал себя:— К чему это пари? Какая польза от того, что юрист потерял пятнадцать лет жизни, а я брошу два миллиона? Может ли это доказать людям, что смертная казнь хуже или лучше пожизненного заключения? Нет и нет. Вздор и бессмыслица. С моей стороны то была прихоть сытого человека, а со стороны юриста — простая алчность к деньгам...Далее вспоминал он о том, что произошло после описанного вечера. Решено было, что юрист будет отбывать свое заключение под строжайшим надзором в одном из флигелей, построенных в саду банкира. Условились, что в продолжение пятнадцати лет он будет лишен права переступать порог флигеля, видеть живых людей, слышать человеческие голоса и получать письма и газеты. Ему разрешалось иметь музыкальный инструмент, читать книги, писать письма, пить вино и курить табак. С внешним миром, по условию, он мог сноситься не иначе, как молча, через маленькое окно, нарочно устроенное для этого. Всё, что нужно, книги, ноты, вино и прочее, он мог получать по записке в каком угодно количестве, но только через окно. Договор предусматривал все подробности и мелочи, делавшие заключение строго одиночным, и обязывал юриста высидетьровно пятнадцать лет, с 12-ти часов 14 ноября 1870 г. и кончая 12-ю часами 14 ноября 1885 г. Малейшая попытка со стороны юриста нарушить условия, хотя бы за две минуты до срока, освобождала банкира от обязанности платить ему два миллиона.
Ростов Андрей (Андрюша) Николаевич , сын Николая Ростова. Э, 1, IX Ростов Илья Андреевич, граф. I, 1, X Ростов Николай Ильич. I, 1, XI Ростов Петр (Петя) Ильич. I, 1, XI Ростова Вера Ильинична. I, 1, XI Ростова Наталья (урожд. Шиншина), графиня, жена Ильи Ростова. I, 1, X Ростова Наталья (Наташа) Ильинична, дочь Ильи и Натальи Ростовых, в браке графиня Безухова, вторая жена Пьера. I, 1, VIII Ростова Наталья Николаевна, дочь Николая Ростова и Марьи Болконской. Э, 1, IX Соня, племянница графа Ростова. I, 1, XI Болконская Елизавета (урожд. Мейнен), жена князя Андрея. I, 1, II Болконская Марья Николаевна (княжна Марья), позже — графиня Ростова, жена Николая Ростова. I, 1, XXII Болконский Андрей Николаевич, князь. I, 1, IV Болконский Николай Андреевич, князь, отец князя Андрея. I, 1, XXV Болконский Николай Андреевич, сын князя Андрея, внук старого князя Болконского. II, 1, IX Курагин Анатолий (Анатоль), сын князя Василия. I, 1, IX Курагин Василий Сергеевич, князь. I, 1, I Курагин Ипполит, сын князя Василия. I, 1, II Курагина Алина (Aline), жена князя Василия и родственница старого Безухова. I, 3, II Курагина Елена (Элен), позже — графиня Безухова, дочь князя Василия, первая жена Пьера. I, 1, II, 3 Безухов Кирилл Владимирович, граф, отец Пьера. I, 1, XXIII Безухов Пьер (Пётр Кириллович), граф. I, 1, II
Друбецкая Анна Михайловна, княгиня I, 1, V Борис Друбецкой, сын её. I, 1, XI
Мамонтова Катишь (Катерина Семеновна), княжна, племянница графа Кирилла Безухова. I, 1, XVI Мамонтова Ольга, племянница графа. I, 1, XVI Мамонтова Софи, младшая из племянниц графа Безухова. I, 1, XVI
Карагина Жюли, дочь Марьи Львовны. I, 1, X Карагина Марья Львовна. I, 1, X
Долохова Марья Ивановна, мать Фёдора Долохова. II, 1, X Долохов Фёдор Иванович, офицер Семёновского полка I, 1, VI
Александр I, император Российской империи . I, 3, VIII Наполеон I Бонапарт, император Франции . I, 3, XIV Франц, император Австрии . I, 2, XII
Объяснение:
Почти в каждом болоте кроется несметное богатство. Все травинки и былинки, растущие там, пропитывает солнце, насыщает своим теплом и светом. Умирая, растения не сгнивают, как в земле. Болото бережно сохраняет их, накапливая могучие пласты торфа, пропитанного солнечной энергией. Поэтому и называют болото «кладовой солнца». Такие кладовые разыскиваем мы, геологи. Эта история произошла в конце войны, в селе возле Блудова болота, что в Переславль-Залесском районе.
В соседнем от нас доме жили брат с сестрой. Двенадцатилетнюю девочку звали Настей, а её десятилетнего брата — Митрашей. Дети недавно осиротели — «их мать умерла от болезни, отец погиб на Отечественной войне». Дети были очень милые. «Настя была как Золотая курочка на высоких ножках» с личиком, усыпанным золотистыми веснушками. Митраша был невысоким, плотным, упрямым и сильным. Соседи называли его «мужичок в мешочке». Сначала им всем селом, а потом дети сами научились управляться с хозяйством и оказались очень самостоятельными.
Однажды весной дети решили пойти за клюквой. Обычно эту ягоду собирают осенью, но пролежав зиму под снегом, она становится вкуснее и полезнее. Митраша взял отцовское ружьё и компас, Настя — огромную корзину и еды. Когда-то отец рассказывал им, что в Блудовом болоте, возле Слепой елани есть нетронутая полянка, усыпанная ягодой. Туда-то дети и направились.
Вышли они затемно. Птицы ещё не пели, только за рекой слышался вой Серого Помещика — самого страшного волка в округе. К развилке дети подошли, когда солнце уже встало. Тут и вышел у них спор. Митраша хотел идти по компасу на север, как отец говорил, только северная тропка была нехоженой, чуть заметной. Настя хотела пойти торной тропой. Дети поругались, и каждый повернул на свою тропку.
Тем временем неподалёку Травка, собака лесника Антипыча. Лесник умер, и его верная собака осталась жить под остатками дома. Травке было тоскливо без хозяина. Она завыла, и этот вой услыхал Серый Помещик. В голодные весенние дни он питался, в основном, собаками, и теперь побежал на вой Травки. Однако вскоре вой прекратился — собака погнала зайца. Во время погони она учуяла запах маленьких людей, один из которых нёс хлеб. По этому-то следу Травка и побежала.
Между тем компас привёл Митрашу прямо к Слепой елани. Здесь еле заметная тропка делала крюк, и мальчик решил его срезать напрямки. Впереди лежала ровная и чистая полянка. Митраша не знал, что это и есть гибельная топь. Мальчик больше половины, когда елань начала его засасывать. В одно мгновение он провалился по пояс. Митраше оставалось только лечь грудью на ружьё и застыть. Внезапно мальчик услышал, как его окликает сестра. Он отозвался, но ветер отнёс его крик в другую сторону, и Настя не услышала.
Всё это время девочка шла по утоптанной тропе, которая тоже вела к Слепой елани, только в обход. В конце тропы она наткнулась на то самое клюквенное место, и начала собирать ягоду, забыв обо всём. О брате она вспомнила только к вечеру — еда-то осталась у неё, а Митраша так и ходит голодный. Оглянувшись, девочка увидела Травку, которую привёл к ней запах съестного. Настя вспомнила собаку Антипыча. От тревоги за брата девочка заплакала, а Травка старалась её утешить. Она завыла, и Серый Помещик поспешил на звук. Вдруг собака снова почуяла запах зайца, помчалась за ним, выскочила на Слепую елань и увидела там ещё одного маленького человека.
Митрашка, совсем замёрзший в холодной трясине. увидел собаку. Это был его последний шанс Ласковым голосом он подманил Травку. Когда лёгкая собака подошла совсем близко, Митраша крепко ухватил её за задние лапы, и Травка вытащила мальчика из трясины.
Мальчик был голоден. Он решил подстрелить зайца, которого выгнала к нему умная собака. Он зарядил ружьё, изготовился, и вдруг совсем рядом увидел волчью морду. Выстрелил Митраша почти в упор и окончил долгую жизнь Серого Помещика. Выстрел услыхала Настя. Брат с сестрой провели ночь на болоте, а утром вернулись домой с тяжёлой корзиной и рассказом о волке. Те, кто поверил Митраше, пошли на елань и привезли мёртвого волка. С тех пор мальчик стал героем. К концу войны его уже не называли «мужичком в мешочке», так он вырос. Настя долго корила себя за жадность к клюкве и отдала всю полезную ягоду детям, эвакуированным из Ленинграда.