Русь может гордиться своими богатырями! Все они являются воплощением патриотизма, сыновней любви к родной земле и простому народу. Силушку свою богатырскую тратили они не на власть, наживу и богатство, а на защиту родной земли от всяческих врагов. Конечно, многих богатырей в реальности не было - их придумали люди. Но появление таких былинных персонажей свидетельствует о том, что люди нуждались в таких героях, которые бы любили Родину и защищали ее. И это всегда было в чести у народа, всегда уважали тех, кто "побивал" ее врагов.
Добрыня Никитич - дипломат и тонкая натура, но силен, как Бог. Его ярчайший подвиг - победа над Змеем Горынычем и освобождение его пленников и пленниц. Это человек реальный, первый Ильи Муромца, рязанский богатырь. Часто князь даёт ему поручения: собрать и перевезти дань, выручить княжую племянницу; часто и сам Добрыня вызывается исполнять поручение, от которого отказываются другие богатыри. Добрыня — самый близкий к князю и его семье богатырь.
Алеша Попович - еще один богатырь, из дальней Ростовской земли, включается в состав киевского богатырства. Алёша Попович грамоте не учился, за книги не садился, а учился с малых лет копьём владеть, из лука стрелять, богатырских коней укрощать. Во многих былинах он упоминается вслед за Ильёй Муромцем и Добрыней Никитичем. Главный его подвиг - поединок с Тугарином. В характере былинного Алеши Поповича есть и богатырская храбрость, и юношеское безрассудство, и хитрость, резкость поступков и высказываний.
В Древней Руси верили в то, что жил в действительности богатырь Алеша. Под именем «храбра» Александра Поповича он упоминается в летописях как историческое лицо. Он успешно бьется с различными противниками, участвует в княжеских междоусобицах и гибнет вместе с другими «храбрыми» в битве на реке Калке. Удалой молодец, хитрый и ловкий. И не столько силушкой богатырской он брал победу над врагом, сколько хитростью да смекалкой. За что получал от своих старших товарищей, правда). Но победителей не судят! А главный подвиг Алеши Поповича - победа над Тугарином.
Лироэпические произведения – это произведения, в которых сочетаются лирические и эпические начала. Понятие лироэпического жанра Ряд ученых считают лироэпику четвертым родом литературы наряду с эпосом, лирикой и драмой. Другие же ученые склонны относить лироэпические произведения к системе литературных жанров. Система лироэпических жанров начала формироваться в 18 веке в связи с изменениями, происходящими в в то время в жанре эпической песни (эпической поэмы, эпопеи). Например, известно, что Шекспир написал две поэмы – «Венера и Адонис» и «Лукреция, однако оба произведения относятся к эпосу, а не к лироэпике, и продолжают традиции «Илиады» и «Божественной комедии». Поэмы Сервантеса, Дж. Бэньяна также относятся к эпосу. В 18 веке в Западной Европе возникла так называемая «комическая поэма» (А. Поуп «Похищение локона»). В России аналогичным жанром была «ироикомическая поэма» (В. И. Майков «Душенька»). Трансформация традиционного жанра оказалась до такой степени серьезной, что поэма вышла за пределы эпического рода литературы. Среди изменений появление в поэме голоса лирического героя, который комментирует и сопровождает повествование о героях и событиях. В итоге читатель потерял свободу объективной оценки сюжетного действия, а представление о происходящих в художественном мире событиях перестало быть непосредственным. Другими словами, в поэме читатель не сам наблюдает происходящие события и героев произведения, а слышит рассказ постороннего человека, который уже оценил эти события и дал им свою собственную эмоциональную оценку. Повествователь уже с первых строк задает отношение к персонажам, и именно эмоциональный настрой рассказчика и его лирический комментарий определяют восприятие читателем происходящих в поэме событий и персонажей. Но лирический элемент поэмы не просто направляет читательское восприятие и корректирует, он полностью определяет его, тем самым лишая читателя возможности самостоятельно и независимо оценить описываемые события и персонажей. Таким образом формируется новый жанр, который оказывается за пределами всех литературных родов.