Имена Тютчева и Фета в истории литературы всегда стоят рядом. И не только потому, что они современники, поэты одной эпохи.
Фет и Тютчев утверждают небесное происхождение поэзии.
По мнению и Тютчева, и Фета, поэзия, творчество есть некое таинство, необъяснимое, не подвластное человеческой воле, рассудку. Поэт, как прилежный ученик, внимает своей Музе.
...Счастлив и тревожен
Ласкательный твой повторяю стих,
признается Фет в стихотворении «Музе». Фет часто подчеркивает свободу своей музы, свободу творчества поэта:
Заботливо храня твою свободу,
Непосвященных я к тебе не звал,
И рабскому их буйству я в угоду
Твоих речей не осквернял.
Оба поэта понимают творчество, как озарение, как божественный дар. Но назначение, роль поэзии каждый понимает по-своему.
У Тютчева роль поэзии — примирительная. Она должна человеку выжить «среди громов, среди страстей», внести гармонию в его измученную душу, примирить с несовершенством мира. Возвышенная и прекрасная, «с лазурной ясностью во взоре», поэзия у Тютчева «льет примирительный елей» на «бушующее море» жизни.
У Фета свое представление о назначении поэта:
Тоскливый сон прервать единым звуком,
Упиться вдруг неведомым, родным,
Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам,
Чужое вмиг почувствовать своим,
Шепнуть о том, пред чем язык немеет,
Усилить бой бестрепетных сердец...
Здесь поэзии отводится более активная роль: она должна человеку увидеть и испытать лучшие стороны жизни, почувствовать всю красоту и многообразие бытия, раскрасить, оживить все вокруг и заставить нас любить жизнь и восторгаться ею.
На мой взгляд, Тютчев и Фет очень близки в своем понимании назначения поэта и поэзии. Если убрать «пафос» Фета, то и у него получится то же, что и у Тютчева: поэзия человеку примириться с жизнью, находить в ней свои маленькие радости. Но восторг Фета настолько заразителен, что от него трудно отказаться. С его умением радоваться жизни, ценить каждое ее мгновение, веселее и ярче жить. Тютчев как бы смотрит на жизнь со стороны и пытается понять ее. Он больше думает о жизни, чем живет. Стихи же Фета воспринимаются как сама жизнь. И в ней больше чувств, эмоций, ощущений, чем раздумий о ней. Поэтому мне ближе и сама поэзия Фета, которая зовет «подняться в жизнь иную, учуять ветр с цветущих берегов», и суждения поэта о ней.
Весь остаток дня я провел в слезах и жалобах на свою злосчастную судьбу: у меня не было ни пищи, ни крова, ни одежды, ни оружия; мне было некуда укрыться от врагов; отчаявшись получить откуда нибудь избавление, я видел впереди только смерть. Мне казалось, что меня или растерзают хищные звери, или убьют дикари, или я умру с голоду, вследствие отсутствия пищи. С приближением ночи я взобрался на дерево из боязни хищных зверей. Я отлично выспался, несмотря на то, что всю ночь шел дождь,
1-е октября. - Проснувшись поутру, я увидел, к великому моему изумлению, что наш корабль сняло с мели приливом и пригнало гораздо ближе к берегу. С одной стороны, это было весьма утешительно (корабль был цел, не опрокинулся, так что у меня появилась надежда, когда ветер утихнет, добраться до него и запастись едой и другими необходимыми вещами); но, с другой стороны, воскресла и моя скорбь по погибшим товарищам. Останься мы на корабле, мы могли бы его или, по крайней мере, утонули бы не все. Тогда мы могли бы построить лодку из обломков корабля, и нам удалось бы добраться до какой нибудь населенной земли. Эти мысли не давали мне покоя весь день. Тем не менее, как только начался отлив, я отправился на корабль; подойдя к нему поближе по обнажившемуся морскому дну, я пустился потом вплавь. Весь этот день дождь не прекращался, но ветер совершенно стих.
С 1-го по 24-е октября. - Все эти дни я был занят перевозкой с корабля всего, что можно было снять оттуда. С началом прилива я на плотах переправлял свой груз на берег. Все это время дождя с небольшими промежутками ясной погоды: вероятно, здесь сейчас дождливое время года.
20-е октября. - Мой плот опрокинулся, и весь мой груз затонул; но так как это случилось на мелком месте, а вещи были все тяжелые, то с наступлением отлива мне удалось большинство их.
21-е октября. - Всю ночь и весь день шел дождь, и дул порывистый ветер. Корабль за ночь разнесло в щепки: на том месте, где он стоял,