Владимир Дубровский представлен благородным защитником прав личности, независимым человеком глубоко чувствовать. Тон, которым Пушкин пишет о Владимире Дубровском, всегда полон сочувствия, но никогда не бывает ироничным. Пушкин одобряет все его поступки и утверждает, что всем обиженным надо грабить, воровать, а то и выходить на большую дорогу. Итак, моя версия: это роман о благородстве. О благородстве в значении, которое указал В.И.Даль. «Благородство – качество, состояние это, дворянское происхождение; поступки, поведение, понятия и чувства, приличные сему званию, согласные с истинною честью и с нравственностью.» Даль напрямую связывает благородство с дворянством, конечно же, и Пушкин их не разделял, поэтому тема более широкая : судьба и назначение дворянства или честь дворянина. Наверняка Пушкина очень волновала эта тема. « Береги честь смолоду»- эпиграф следующего его произведения «Капитанская дочка», в котором написано снова о этой теме.
Итак , роман о благородстве, герой романа дворянин,» ставший жертвой несправедливости». В благородстве героя нет сомнений, но всё же иногда он изменяет благородству. Когда же это происходит впервые? В главе 4-ой читаем: «- Скажи Кириллу Петровичу, чтоб он поскорее убирался, пока я не велел его выгнать со двора… Пошёл! – Слуга радостно побежал.» Автор ни словом не осудил горячность молодого Дубровского. И мы вполне можем понять его чувства – он поражён состоянием отца: «Больной указал на двор с видом ужаса и гнева.» Но поспешный приказ Дубровского прогнать Троекурова со двора, несёт за собой дурные последствия, и главное из них не обида Троекурова, а то, что слугам было позволено было дерзко вести себя. «Слуга радостно побежал. В этом»радостно» какой-то разгул холопской дерзости. Понять и оправдать Дубровского можно, но посудите сами, прав ли Дубровский?
Дубровский сделался разбойником, благородным разбойником: «нападает не на всякого, а на известных богачей, но и тут делиться с ними, а не грабит дочиста, а в убийствах его никто не обвиняет..»
Но Дубровский сам хорошо понимает, на какой он путь встал. « Никогда злодейство не будет совершено во имя ваше. Вы должны быть чисты даже и в моих преступлениях». Пушкин нигде не даёт никаких оценок поступкам Дубровского (в отличие, кстати, от поступков Троекурова; чего стоит одно только замечание «Таковы были благородные увеселения русского барина!»). Читатель и сам догадается, что злодейства и преступления несовместны с высокою честью. При первом объяснении с Машей Дубровский сказал: «Я понял, что дом, где обитаете вы, священ, что ни единое существо, связанное с вами узами крови, не подлежит моему проклятию. Я отказался от мщения, как от безумства». Но он не отказался от мщения вовсе, продолжая помнить других обидчиков.
«Ночуя в одной комнате с человеком, коего мог он почесть личным своим врагом и одним из главных виновников его бедствия, Дубровский не мог удержаться от искушения. Он знал о существовании сумки и решился ею завладеть». И наше нравственное чувство возмущается тем, что Дубровский поддался искушению, вновь изменив благородству. И опять мы можем и понять и оправдать Дубровского, и автор снова не даёт никаких оценок, но мы не можем согласиться с тем, что этот поступок не соответствует понятию истинной чести.
Обратимся теперь к героине романа. Марья Кирилловна тоже жертва несправедливости. Принуждённая выйти замуж за «ненавистного человека», она тоже ищет выхода. «Брак пугал её как плаха, как могила». «Нет, нет, - повторяла она в отчаянии, - лучше умереть, лучше в монастырь, лучше пойду за Дубровского». Но она не переступает черту, за которой кончается чистая нравственность. Священник произнёс «невозвратимые слова». Современный Пушкину читатель знал эти слова: "Господи Боже наш, славою и честию венчай их".
Интересно, что этот роман Пушкин обрывает почти на той же ноте: «Но я другому отдана». Это высшая точка благородства. Любой другой поступок повлечёт за собой множество несчастий. «Я не хочу быть виною какого-нибудь ужаса», - говорит Маша Дубровскому. Для такого поступка сил нужно гораздо больше, чем для протеста и мести. Ни Онегину, ни Дубровскому не подняться до такой высоты.
Отсюда у меня возникает предположение, что Пушкин именно поэтому и расстаётся со своим героем «в минуту злую для него». Ему с ним как бы больше нечего делать. И поэтому он берётся за другой роман, и даёт ему название, удивляющее мн
огих, «Капитанская дочка», и в этом романе героиню зовут опять почему-то Маша, и главный вопрос - о чести, благородстве и верности. И Пётр Гринёв блестяще разрешает его.
Итак, это моё понимание романа А.С. Пушкина «дубровский» и его главного героя Дубровского.В чем благородство дубровского в романе.
Подробнее - на -
Трагические события семейной жизни отбирали у Льва Николаевича в последние годы жизни не только здоровье и силы, но и время для писательской работы. В итоге ряд его идейно глубочайших и актуальнейших публицистических сочинений, звучащих теперь как сбывшиеся пророчества и завещания и 20 веку, и нам, не были завершены им при жизни и своевременно опубликованы.
Но безумие, выливающееся в газеты (как в наши дни - на ТВ и в интернет) - лишь отражение того безумия, которое прежде зарождается в головах, а посредством СМИ - только размазывается по умам, поражая, как заразительная болезнь, всё новые жертвы. Общие черты безумия, как отмечает Толстой - эгоизм и насилие, обращаемые и на себя, и на других, фундамент же — отсутствие веры, религиозного смысла жизни и отрицание их.
Наблюдая прогрессирующее заболевание у своей жены, Толстой в 1910 году всерьёз заинтересовался темой безумия, посетил несколько лечебниц для сумасшедших, прочитал специальную литературу. Вывод его был тот, что безумие не исчерпывается признанными клиническими формами расстройств. В широком смысле, в смысле душевного расстройства, оно - массово, и проявляется не только самоубийствами, но и различнейшими идеями, ведущими людей и к самоубийствам, и к другим насилиям: войне, революции. Это и идеи правительственных людей о внешнем устроительства жизни, реформах, "модернизационных" преобразованях над миллионами людей (примеры есть и в давней истории страны, времён Толстого, и не в столь отдалённой: Александр II, Столыпин, Сталин, Ельцин, Путин...), усилении военной мощи государства, гонке вооружений, казнях и наказаниях для противников власти, и пр. Это и идеи разных "оппозиций" правительству, включая революционную, желающих творить то же насилие, но ради воплощения своих видений и прожектов...
О СОЦИАЛИЗМЕ
О частном случае безумия как неизбежного итога торжества безбожного сознания: идеях революционного социалистического переустройства общества, включающего в себя истребление или подавление "классовых врагов" трудящихся и устроительства жизни на заранее просчитанных "теоретиками", справедливых, началах. Прозвучавшее в этой статье пророчество Толстого о безумии и бессмысленности попыток насилием бороться с насилием и насилием же пытаться водворить счастье и справедливость в общественной жизни не было услышано. И причина не только в том, что эта статья, как и статья "О безумии" были впервые напечатаны только в 1937г.(в "закрытом", для специалистов, Юбилейном собрании сочинений), когда было уже слишком поздно... Нет! главная причина в том, что Толстого НЕ ХОТЕЛИ слышать все те, кто верил в насилие как панацею, как метод решения общественных проблем: и монархисты, и патриоты-националисты, и революционеры-социалисты. Особо примечательно, что, даже умывшись кровью в 20 веке за эту свою принципиальную "глухоту", заплатив непомерную цену за так и не осуществлённый социалистический прожект (который и не мог осуществиться насилием власти, без Бога и личного совершенствования каждого), современная Россия по-прежнему едва ли слышит Толстого. Звучащее в конце статьи завещание Толстого "молодёжи 20 века" прочитано и осмыслено только через столетие, молодёжью уже века 21-го, в лице лучших её представителей, принявших на свои плечи итог безумия современников Толстого: всё те же нерешённые социальные вопросы, неравенство, эксплуатацию, насилие, безверие (при внешнем церковном обрядоверии) и озлобление в массах...
Не наступать бы только нам на те же грабли... но, похоже, - наступим: то ложное и лживое, сочинённое о Толстом, за что его принято было хвалить дежурными фразами в СССР (дескать, отринул с "православием" и Бога и, как "богоборец", проповедовал социализм, вёл Россию к революции), стало, с крушением "советской" идеологии, основанием для такого же лживого "ниспровержения" и очернительства Толстого, поставления его рядом с "экстремистами"...