это было когда-то давно, но случай , произошедший со мной в то время, помню до сих пор .шли мы как -то с сестрой по лесу, по небольшой дорожке , после дождя. впереди бежала моя собака по кличке рети , породы эрдельтерьер.она весело своим маленьким хвостом - коротышкой , иногда останавливалась , поглядывая на нас."давайте уж быстрее "-говорил ее взгляд.и бежала дальше.но что диких пчел (шершней)вылетел из дупла дерева и обмотал мою собаку просто черным одеялом.бедная рети упала на спину и начала визжать, отбиваясь от них своими лапами.я с ужасом смотрю то на собаку то на сестру.надо но страшно.укус нескольких шершней может к смерти .выход был один -нужно спасать от пчел свою собаку.я одела на голову куртку своей сестры и ринулась в бой.схватила рети за лапы и начала полоскать в луже , которая образовалась после дождя.что смогла смахнула и бегом прочь от этого злополучного места.собака от страха убежала в лес.а я неслась вся дрожа(т.к огромный размер этих тварей потряс меня)до тех пор, пока не увидела мужчину, который держался за голову и стонал .его покусали эти шершни.и я подумала "а что было бы со мной , если б не моя собака , которая первая приняла бой , и тем самым спасла меня и сестру от лесных пиратов -шершней." конец этой положительный все остались собака долго болела .
Моя революция» — так без колебаний сформулировал Маяковский свою позицию и со всей страстью ринулся участвовать в «буче боевой, кипучей». Революция в корне изменила жизнь и творчество поэта. Свойственный Маяковскому мощный волевой напор, неукротимый темперамент борца получил выражение в стремлении «сделать жизнь» по-новому. Исчез пафос бунта и разрушения, борьбы с существующим миропорядком, преодолено настроение одиночества и разлада со всем миром. Радость участия в общем деле переустройства жизни, счастье от того, что «каплею льешься с массами», понимание своей роли «агитатора, горлана-главаря» определяют особенности поэтического языка Маяковского в послереволюционные годы.
Перед поэтом, как и перед всей советской литературой, встает вопрос: как писать о. революции? Маяковский начинает с марша («Наш марш», 1917; «Левый марш», 1918) и оды («Ода революции», 1918). Но он и здесь не только произносит «торжественное «О!», не только славит, он еще и видит разные лики революции («О, звериная! /О, детская! / О, копеечная! / О, великая!», «Как обернешься еще, двуликая? / Стройной постройкой, грудой развалин?»). Эти противоречия революции поэт раскрывает в двух эпизодах котенка с тонущего крейсера и казнь «седых адмиралов». Нет ли здесь продолжения темы, прозвучавшей еще у Пушкина в «Дубровском» и «Капитанской дочке» — темы беспощадного русского бунта (но не бессмысленного, по Маяковскому)?
Показательно, что в это же самое время поэт пишет произведение, казалось бы, не имеющее никакого отношения к революции, но точно отражающее его скрытое ото всех «грустное» (как заметил Ю. Олеша) лицо, состояние «страждущего человека». Это стихотворение «Хорошее отношение к лошадям» (1918), напоминающее нам о раннем Маяковском. Тот же конфликт (толпа и «один я»), тот же мотив непонятости, страдания и сострадания, образ ребенка как символ чистоты и беззащитности (обращение «деточка», рифма «рыжий ребенок» — «она жеребенок»), то же наделение человеческими свойствами животного и отсутствие этих качеств у людей. Интересно, что сам образ лошади («глаза лошадиные», «за каплищей каплища по морде катится») — это авторский вариант той самой «клячи», которая в романе Достоевского «Преступление и наказание» олицетворяет страдания человеческие. Так мы уже не в первый раз убеждаемся, что Маяковский, при всех эпатирующих заявлениях футуристов, отрицающих литературу в своем творчестве основывается на традициях классики, продолжая или переосмысливая их.
Не только ярость борьбы, радость созидания, но и боль, тревога, грусть входят в круг переживаний лирического героя. Через патетику строк о мировой революции, как заметит исследователь Ал. Михайлов, будет прорываться простое, человеческое: «Хоть раз бы увидеть, что вот, спокойный, живет человек меж веселий и нег». И хотя шедевров психологической лирики в советский период Маяковский напишет немного (он действительно «себя смирял, становясь на горло собственной песне», причем делал это не по приказу, а по душе, считая, что революционной эпохе нужна другая поэзия), сам факт существования таких стихов увидеть «разного» Маяковского