В повести М.А.Булгакова “Собачье сердце” центром сюжета стала история эксперимента, во время которого собаку превращают в человека. Довольно известный профессор Преображенский в своей работе много уделял времени во омоложения организма. В результате он хотел получить совершенно нового человека. Совместно с коллегой доктором Борменталем профессор проводит пересадку гипофиза скончавшегося мужчины на место мозга собаки.
Обыкновенный бездомный пес Шарик вдруг превращается в Полиграфа Полиграфовича Шарикова. К сожалению этот эксперимент оказался не таким удачным, как его себе представляли Преображенский и Борменталь.
Среда в которой обитал человек сыграла свою немалую роль в становлении личности. Шарикову перешли от собаки самые плохие качества такие, как ловля блох, бег за кошками. От человека ему передались черты пьяницы и дебошира. Это было меньшей проблемой. Революционная среда повлияла на Шарикова не лучшим образом. Преображенский пытался сделать Шарикова интеллигентным человеком, но находились люди, которые препятствовали попыткам профессора. Так Швондер становится союзником и только ухудшает ситуацию.
Со временем Шариков начинает считать, что нужно стремиться к уравниванию всего. Он приносит бумагу о том, что ему положена часть жилья профессора. Полиграф Полиграфович не стесняется грубить и доносить на человека, которому должен быть благодарен. Герой эгоистичен и хитер, когда его пытаются выгнать из квартиры, он уже имеет на руках бумаги, подтверждающие его права на жилплощадь. Ему понятна выгода проживания у профессора. В один день он приходит домой с девушкой, на которой обещает жениться. Выясняется, что Шариков соврал о себе. Узнав правду, она сбегает.
Шариков оказывается не таким глупым и как кажется на первый взгляд. Везде он находит выгоду. Полиграф Полиграфович становится не рабочим, а завотделом по отлову бездомных кошек. Его операция и шрам также играют на руку Шарикову. Когда его пытаются призвать в армию, он находит причину отказа, связанную с операцией. Где-то он выдает свой шрам за последствия боевого ранения.
Главный герой с каждым днем становится всё более наглым. Поступки Шарикова вынуждают профессора и доктора вернуть Шарику образ собаки.
На головному майдані черга постала ще о п’ятій годині, коли за вибіленими інеєм полями співали далекі півні та ніде не було вогнів. Тоді довкола, серед розбитих будівель, пасмами висів туман, але тепер, о сьомій ранку, розвиднілось, і він почав танути. Уздовж дороги по двоє, по троє підшиковувалися до черги ще люди, яких привабило до міста свято та базарний день.
Хлопчисько стояв одразу за двома чоловіками, які гучно розмовляли між собою, але у чистім холоднім повітрі звук голосів здавався удвічі гучнішим. Хлопчисько притупцьовував на місці і дмухав на свої червоні, у саднах, руки, позираючи то на брудну, з грубої мішковини, одежу сусідів, то на довгий ряд чоловіків та жінок попереду.
Попереду хтось продавав гарячу каву у тріснутих чашках. Глянувши туди, Том побачив маленьке жарке вогнище та юшку, що булькотіла в іржавій каструлі. Це була не справжня кава. її заварили з якихось ягід, зібраних на ланах за містом, та продавали по пенні за чашку зігріти шлунок, але мало хто купував – мало кому дозволяла кишеня.
Том кинув погляд туди, де черга зникала за зруйнованою вибухом кам’яною стіною.
– Кажуть, вона усміхається, – сказав хлопчик.
– Еге ж, усміхається, – відповів Грігсбі.
– Кажуть, вона зроблена з фарби та полотна.
– Правильно. Саме тому і здається мені, що вона не справжня. Та, справжня, я чув, була на дошці намальована, у давню давнину.
Известие о начале Великой Отечественной войны застало Бориса Пастернака в Подмосковье, где он отдыхал вместе с семьей. Поэт успел отправить своих близких в эвакуацию до того момента, как вражеские войска подошли вплотную к столице. Однако первые месяцы войны, когда приходилось с замиранием сердца ждать фронтовые сводки и прятаться от бомбежки в подвале, оставили в душе поэта неизгладимый след. Именно эти воспоминания легли в основу стихотворения «Страшная сказка», которое было создано в конце 1941 года, когда пришло осознание, что жизнь, какой бы она тяжкой ни была. Все равно продолжается.
Борис Пастернак искренне верит в то, что пройдет время, и «все переменится вокруг, отстроится столица». Именно с этой оптимистичной строчки он начинает свое произведение, закладывая в него установку на скорую победу. Тогда людям казалось, что мощная советская армия сможет очень быстро расправиться с противником и отбросить его на исходные рубежи. Но даже если бы это действительно произошло, поэт понимает, что даже время не сможет сгладить тот ужас, который пережили люди, ставшие свидетелями авиационных налетов и оккупации, познавшие голод, страх, разруху и потери. Обращаясь к врагу, который стал таким осязаемым и близким, поэт пророчит ему, что «детей разбуженных испуг вовеки не простится». По мнению автора, нет такой силы у раскаянья, которая могла бы искупить «страх, избороздивший лица» простых людей, осознавших, что они могут лишится не только крыши над головой, но и жизни, которая в эти страшные дни ценится гораздо меньше, чем кусок хлеба. Этого, по убеждению Пастернака, никто и никогда не сможет простить немецко-фашистским захватчикам, посягнувшим на русскую землю. «Сторицей должен будет враг за это поплатиться», – подчеркивает поэт.
Оккупантов Борис Пастернак сравнивает с Иродом, правителем Вифлеема, который убил огромное количество младенцев в надежде, что именно среди них окажется Иисус Христос. Точно так же на оккупированной территории вели себя и немецкие войска, которые не щадили никого. Поэт еще не знает, что тем, кто остался на оккупированных землях, уготована страшная участь. Кто-то погибнет в концлагерях, другие станут жертвами научных опытов нацистов или же будут угнаны на работу в Германию. За неподчинение – расстрел, за партизанам – виселица, за открытое сопротивление – уничтожение целой деревни. Факты подобных зверств будут обнародованы гораздо позже, но поэт словно бы предчувствует, что ждет его народ. И предрекает, что даже спустя годы «мученья маленьких калек не смогут позабыться».