В одном пристанционном грязном городке жил дед Самсон Вырин. Робил он на железной дороге смотрителем. Всё смотрел и смотрел, то туда, то сюда… До того довертел башкой, что рехнулся на этой почве и придя домой, после очередного захода в трактир, набрасывался на свою жёнку с кулаками. Мол де она и щи не так сварила и солонку не туда поставила, и рюмку водки не припасла, стерва! Дочь была у них, Дуня. До того страшная, сопливая и косая, что прямо ужас. А уже пора было замуж выдавать, а то уже сил не было никаких кормить эту обормотку, язви её в душу-то. В один прекрасный день, Самсон перекрыл шлагбаумом пути, чтобы очередной эшелон с колчаковцами и не заметил, как через шлагбаум норовит проскочить повозка, запряжённая в ободранную, облезлую кобылу с ямщиком на облучке и студентом Илюхой внутрях. Это ехал к себе домой на каникулы маменькин сынок, закутавшись в серую шинель и натянув картуз по самые брылы, подмяв под себя замёрзшие копыта, обтянутые не пойми чем. Натужно гудя, паровоз пронёсся прямо по несчастной кобылёжке, подмяв под себя все остатки оные, но не задев при этом кучера со студентом. Те вывалились с кошевы в разные стороны и ошалев от счастья, что выжили, побежали, ничего не видя перед собой, на огонёк, мерцающий не так далече. Вырин, от такой наглости повозки, не мог вымолвить ни слова и только хлопал своими руками по хилым ляжкам, и громко матерился. Смена его подходила к концу и Самсон поплёлся в трактир залить «горькой» свой страх, судорожно копаясь трясущимися руками в дырявых карманах. В дыму от цыгарок и слабом свете ламп он увидел своих бедолаг и подсел к ним. Те уже довольно много приняли на грудь и громко рассуждали о происшествии на железной дороге. «Налейте-ка мне, сволочи, мать вашу таку-то, а то в кутузку сдам, как нарушителей проезда через шлабаум!» Те испужались и плеснули ему в кружку, после чего Самсон обратил внимание на Илюху, увидев в нём сразу жениха своей непутёвой Дуньке… По заснеженной дороге, при свете половинки луны, медленно плелись три фигуры, гнусавя какую-то цыганщину, типа, шумел камыш, прямо к дому Самсона, где в это время его жёнка гонялась за котярой, стащившего куриную голову прямо со стола, а Дуня, задрав свой тощий зад, уставившись в заледеневшее маленькое окно, напрасно пыталась высмотреть своими белёсыми глазёнками своё счастье.
В царствование великого князя Владимира, неподалеку от Киева, на берегу быстрого Днепра, в уединенной хижине жили три молодые девушки, сиротки, очень дружные между собою; одна называлась Пересветою, другая - Мирославою, а третья - Людмилою. Пересвета и Мирослава были прекрасны, как майский день; соседи называли их алыми розами, отчего они сделались несколько самолюбивы. Людмила была не красавица, никто ее не хвалил, и подруги ее, которых она любила всем сердцем, твердили ей каждый божий день: - Людмила, бедная Людмила, ты никогда не выйдешь замуж. Кто тебя полюбит, ты не красавица и не богата. Добрая Людмила верила им в простоте сердца и не печалилась: "Они говорят правду: я никогда не выйду замуж. Что ж нужды? Я буду любить Пересвету и Мирославу более всего на свете, буду ими любима: какого счастия желать мне более?" Так думала простосердечная Людмила, и чистая душа ее была спокойна. Ей минуло пятнадцать лет, но еще никакое смутное желание не волновало невинного ее сердца: любить своих подруг, ходить за цветами, распевать песни, как нежная малиновка, - таковы были все удовольствия доброй Людмилы. В один день все три подруги гуляли по берегу ручья, осененного соснами и березами. Пересвета и Мирослава рвали цветы для украшения головы своей, и Людмила также рвала их - для Пересветы и Мирославы: она воображала, что ей неприлично думать об украшении. Вдруг видят они на берегу ручья старушку, которая спала глубоким сном; солнечные лучи падали прямо на ее голову, седую и почти лишенную волос. Пересвета и Мирослава засмеялись. - Сестрица, - сказала одна, - какова покажется тебе эта красавица? - Лучше тебя, Мирослава!! .
В наше время всё чаще встречаются чёрствые и жестокие люди. Это очень печально. Общество,само того не замечая,заболевает. Когда человек не обращает даже внимания на чью-то проблему,это считается нормальным,ведь у всех свои проблемы есть,зачем ещё и чужие брать на себя? Так никто и не просит. Просто посочувствовать человеку добрым словом уже хорошо. Вы становитесь человеком,который умеет сострадать.А если ещё и то оковы чёрствости,которые сдерживали вас,рассеются и вы почувствуете себе свободным,а человек,которому вы почувствуюет себя счастливым,спокойным.От этого ведь только одни плюсы. Именно поэтому милосердие и сострадание - вакцина к оздорвлению общества.
Объяснение:
Станционный смотритель
В одном пристанционном грязном городке жил дед Самсон Вырин. Робил он на железной дороге смотрителем. Всё смотрел и смотрел, то туда, то сюда… До того довертел башкой, что рехнулся на этой почве и придя домой, после очередного захода в трактир, набрасывался на свою жёнку с кулаками. Мол де она и щи не так сварила и солонку не туда поставила, и рюмку водки не припасла, стерва! Дочь была у них, Дуня. До того страшная, сопливая и косая, что прямо ужас. А уже пора было замуж выдавать, а то уже сил не было никаких кормить эту обормотку, язви её в душу-то. В один прекрасный день, Самсон перекрыл шлагбаумом пути, чтобы очередной эшелон с колчаковцами и не заметил, как через шлагбаум норовит проскочить повозка, запряжённая в ободранную, облезлую кобылу с ямщиком на облучке и студентом Илюхой внутрях. Это ехал к себе домой на каникулы маменькин сынок, закутавшись в серую шинель и натянув картуз по самые брылы, подмяв под себя замёрзшие копыта, обтянутые не пойми чем. Натужно гудя, паровоз пронёсся прямо по несчастной кобылёжке, подмяв под себя все остатки оные, но не задев при этом кучера со студентом. Те вывалились с кошевы в разные стороны и ошалев от счастья, что выжили, побежали, ничего не видя перед собой, на огонёк, мерцающий не так далече. Вырин, от такой наглости повозки, не мог вымолвить ни слова и только хлопал своими руками по хилым ляжкам, и громко матерился. Смена его подходила к концу и Самсон поплёлся в трактир залить «горькой» свой страх, судорожно копаясь трясущимися руками в дырявых карманах. В дыму от цыгарок и слабом свете ламп он увидел своих бедолаг и подсел к ним. Те уже довольно много приняли на грудь и громко рассуждали о происшествии на железной дороге. «Налейте-ка мне, сволочи, мать вашу таку-то, а то в кутузку сдам, как нарушителей проезда через шлабаум!» Те испужались и плеснули ему в кружку, после чего Самсон обратил внимание на Илюху, увидев в нём сразу жениха своей непутёвой Дуньке… По заснеженной дороге, при свете половинки луны, медленно плелись три фигуры, гнусавя какую-то цыганщину, типа, шумел камыш, прямо к дому Самсона, где в это время его жёнка гонялась за котярой, стащившего куриную голову прямо со стола, а Дуня, задрав свой тощий зад, уставившись в заледеневшее маленькое окно, напрасно пыталась высмотреть своими белёсыми глазёнками своё счастье.