Вечером пришел Полифем, огромный, как гора, загнал в пещеру стадо, загородил выход глыбой, спросил: «Кто вы? » — «Странники, Зевс наш хранитель, мы просим нам» . — «Зевса я не боюсь! » — и циклоп схватил двоих, размозжил о стену, сожрал с костями и захрапел. Утром он ушел со стадом, опять заваливши вход; и тут Одиссей придумал хитрость. Он с товарищами взял циклопову дубину, большую, как мачта, заострил, обжег на огне, припрятал; а когда злодей пришел и сожрал еще двух товарищей, то поднес ему вина, чтобы усыпить. Вино понравилось чудовищу. «Как тебя зовут? » — спросил он. «Никто! » — ответил Одиссей. «За такое угощение я тебя, Никто, съем последним! » — и хмельной циклоп захрапел. Тут Одиссей со спутниками взяли дубину, подошли, раскачали ее и вонзили в единственный великанов глаз. Ослепленный людоед взревел, сбежались другие циклопы: «Кто тебя обидел, Полифем? » — «Никто! » — «Ну, коли никто, то и шуметь нечего» — и разошлись. А чтобы выйти из пещеры, Одиссей привязал товарищей под брюхо циклоповым баранам, чтобы тот их не нащупал, и так вместе со стадом они покинули утром пещеру. Но, уже отплывая, Одиссей не стерпел и крикнул: «Вот тебе за обиду гостям казнь от меня, Одиссея с Итаки! » И циклоп яростно взмолился отцу своему Посейдону: «Не дай Одиссею доплыть до Итаки — а если уж так суждено, то пусть доплывет нескоро, один, на чужом корабле! » И бог услышал его молитву.
Васей открылся весь ужас загадки о жизни и смерти. Как прежде ему казалось, что она с ним, что сейчас он встретит ее милую ласку, но его руки протягивались в пустую тьму, и в душу проникало сознание горького одиночества. Уже с шести лет он испытывал ужас одиночества. Васе стало тесно в доме и в садике, где он не встречал ни в ком привета и ласки. Вася начал бродяжить. Ему казалось, что за старой оградой сада он найдет что-то и может что-то сделает, навстречу этому неведомому и таинственному, в нем из глубины его сердца, что-то поднималось, дразня и вызывая. С тех пор его называли уличным мальчишкой и бродягой, но он не обращал на это внимание. Он выслушивал замечания и поступал по-своему. Шатаясь по улицам, он наблюдал за жизнью городка. Он узнал и увидел то, чего не видели дети значительно старше него. Вася "не встречал привета и ласки" дома, но не только это заставляло его уходить по утрам из дому: в нём жила жажда познания, общения, добра. Он не мог примириться с затхлой жизнью городка в котором жил. После знакомства с Валеком и Марусей Вася чувствовал радость от новой дружбы. С тех пор Вася весь был поглощен своим новым знакомством. Ложась спать, и вставая, он только и думал о визите в часовню. Маруся, при виде нового друга, всплескивала ручонками, и глаза ее загорались огоньком, бледное личико вспыхивало румянцем, она смеялась. Она была похожа на цветок, выросший без лучей солнца. Она напоминала Васи его мать
