«Петербургский сборник» - самый крупный и наиболее успешный издательский проект Н.А. Некрасова «досовременниковского» периода. Вскоре после выхода книги в свет В.Г. Белинский, один из авторов «Петербургского сборника», писал А.И. Герцену, также участвовавшему в издании: «Альманах Некрасова дерёт, да и только. Только три книги на Руси шли так страшно: "Мёртвые души", "Тарантас" и "Петербургский сборник"». Понять читательский ажиотаж нетрудно: нечасто под одной обложкой собиралось такое созвездие литературных талантов. Поэзия и проза И.С. Тургенева, повесть В.Ф. Одоевского, поэма А.Н. Майкова, путевые заметки И.И. Панаева, очерк А.И. Герцена, статьи В.Г. Белинского и А.В. Никитенко, стихи Н.А. Некрасова - первые, принёсшие ему истинную славу: «В дороге» Однако главным открытием «Петербургского сборника», тем событием, которое навсегда вписало это издание в историю не только русской, но и мировой культуры, явилась публикация романа «Бедные люди», ставшая литературным дебютом Фёдора Михайловича Достоевского. Рукопись «Бедных людей» принёс Некрасову Д.В. Григорович - товарищ Достоевского по Инженерному училищу. Для начала Некрасов предложил прочесть ему вслух страниц десять - на пробу, затем согласился послушать ещё немного. А потом оба литератора читали друг другу поочерёдно, не останавливаясь, до самого утра, пока не прочли весь роман. Григорович вспоминал: «История о том, как я силой почти взял рукопись «Бедных людей» и отнёс её Некрасову, известна. Чтение происходило у Некрасова. Читал я. На последней странице, когда старик Девушкин прощается с Варенькой, я не мог больше владеть собой и начал всхлипывать; я украдкой взглянул на Некрасова: по лицу у него также текли слёзы. Я стал горячо убеждать его в том, что хорошего дела никогда не надо откладывать, что следует сейчас же отправиться к Достоевскому, несмотря на позднее время (было около четырёх часов утра), сообщить ему об успехе и сегодня же условиться с ним насчёт печатания его романа. Некрасов, изрядно также возбуждённый, согласился, наскоро оделся, и мы отправились». Имеется описание этого раннего визита, сделанное Достоевским: «Воротился я домой от своего товарища уже в четыре часа, в белую, светлую, как днём, петербургскую ночь. Стояло прекрасное тёплое время. И, войдя к себе в квартиру, я спать не лёг, отворил окно и сел у окна. Вдруг звонок, чрезвычайно меня удививший. И вот Григорович и Некрасов бросаются обнимать меня, в совершенном восторге, и оба чуть сами не плачут... Они пробыли у меня тогда с полчаса, в полчаса мы Бог знает сколько переговорили, с полслова понимая друг друга, с восклицаниями, торопясь; говорили и о поэзии, и о правде, и о «тогдашнем положении». «Ну, теперь спите, спите, мы уходим, а завтра к нам!» Точно я мог заснуть после них! Какой восторг, какой успех, а главное - чувство было дорого, помню ясно: «У иного успех, ну хвалят, встречают, поздравляют, а ведь эти прибежали со слезами, в четыре часа, разбудить, потому что это выше сна. Ах, хорошо!» Вот что я думал, какой тут сон!»
"Капитанская дочка" - вершинное произведение творчества русского гения А. С. Пушкина. Эта повесть была написана в 30-е годы столетия, спустя полвека после описываемых в ней событий пугачевского бунта. Пушкин здесь не только писатель, но и историк-исследователь. "Сравнительно с "Капитанскою дочкою", - отмечал Гоголь, - все наши романы и повести кажутся приторною размазнею...". Автор показал на страницах своего произведения реальных героев, к которым прежде всего относится бунтовщик Емельян Пугачев. Заслуга писателя состоит в том, что он охарактеризовал Пугачева не так, как делали его предшественники: образ вождя в повести показан со всей правдивостью. При чтении романа мы, читатели, неоднократно видим как положительные, так и отрицательные стороны этой исторической личности.
Важнейшую роль в повести играет первая встреча Гринева с Пугачевым. На первый взгляд, незначительный эпизод, но какую смысловую нагрузку несет на себе! Начну обо всем по порядку. В главе "Вожатый", во время ужасного бурана в Оренбургской степи сталкиваются лицом к лицу два главных героя этой повести - бунтовщик Пугачев и молодой дворянин Гринев. Следует отметить, что для Пушкина метель, буран - олицетворение судьбы. Если в "Метели" пурга явилась препятствием венчанию, то в "Капитанской дочке" буран объединяет, казалось бы, несовместимых людей, представителей разных социальных классов. Гринев узнает намного позже, что его вожатым был не кто иной, как сам Пугачев, а пока он видел в нем человека, которого судьба не жаловала, но все-таки какое-то чутье подсказывало Петру, что эта встреча неслучайна.
По дороге к ночлегу Гринев засыпает и видит странный сон, в котором усматривается "нечто пророческое". Он видит, что будто бы он возвратился домой, на пороге его встречает матушка. "Тише, - говорит она мне, - отец болен и желает с тобою проститься". "...Я тихонько подхожу к постели, матушка приподымает полог и говорит: "Андрей Петрович, Петруша приехал, он воротился, узнав о твоей болезни, благослови его". Я встал на колени и устремил глаза мои на больного. Что ж?... Вместо отца в постели лежит мужик с черной бородою, весело на меня поглядывая. Я в недоумении оборотился к матушке, говоря ей: "Что это значит? Это не батюшка. И к какой мне стати просить благословения у мужика?" - "Все равно, Петруша, - отвечала мне матушка, - это твой посаженый отец, поцелуй у него ручку, и пусть он тебя благословит..." Я не соглашался. Тогда мужик вскочил с постели, выхватил топор из-за спины и стал махать во все стороны. Я хотел бежать... и не мог; комната наполнилась мертвыми телами; я спотыкался о тела и скользил в кровавых лужах... Страшный мужик ласково меня кликал, говоря: "Не бойсь, подойди под мое благословление"... Описание "страшного мужика" перекликается с описанием самого Пугачева: та же черная борода, тот же веселый взгляд - все эти детали играют достаточно весомую роль в раскрытии образа народного вождя. Пророческий сон Гринева сбывается в той или иной степени на протяжении всего произведения.
Рукопись «Бедных людей» принёс Некрасову Д.В. Григорович - товарищ Достоевского по Инженерному училищу. Для начала Некрасов предложил прочесть ему вслух страниц десять - на пробу, затем согласился послушать ещё немного. А потом оба литератора читали друг другу поочерёдно, не останавливаясь, до самого утра, пока не прочли весь роман. Григорович вспоминал: «История о том, как я силой почти взял рукопись «Бедных людей» и отнёс её Некрасову, известна. Чтение происходило у Некрасова. Читал я. На последней странице, когда старик Девушкин прощается с Варенькой, я не мог больше владеть собой и начал всхлипывать; я украдкой взглянул на Некрасова: по лицу у него также текли слёзы. Я стал горячо убеждать его в том, что хорошего дела никогда не надо откладывать, что следует сейчас же отправиться к Достоевскому, несмотря на позднее время (было около четырёх часов утра), сообщить ему об успехе и сегодня же условиться с ним насчёт печатания его романа. Некрасов, изрядно также возбуждённый, согласился, наскоро оделся, и мы отправились». Имеется описание этого раннего визита, сделанное Достоевским: «Воротился я домой от своего товарища уже в четыре часа, в белую, светлую, как днём, петербургскую ночь. Стояло прекрасное тёплое время. И, войдя к себе в квартиру, я спать не лёг, отворил окно и сел у окна. Вдруг звонок, чрезвычайно меня удививший. И вот Григорович и Некрасов бросаются обнимать меня, в совершенном восторге, и оба чуть сами не плачут... Они пробыли у меня тогда с полчаса, в полчаса мы Бог знает сколько переговорили, с полслова понимая друг друга, с восклицаниями, торопясь; говорили и о поэзии, и о правде, и о «тогдашнем положении». «Ну, теперь спите, спите, мы уходим, а завтра к нам!» Точно я мог заснуть после них! Какой восторг, какой успех, а главное - чувство было дорого, помню ясно: «У иного успех, ну хвалят, встречают, поздравляют, а ведь эти прибежали со слезами, в четыре часа, разбудить, потому что это выше сна. Ах, хорошо!» Вот что я думал, какой тут сон!»