Михаил Михайлович ПРИШВИН
Наш сад
(Рассказы старого садовника)
Рассказ
Было это очень давно, еще в царское время и даже не при последнем царе. Мы жили тогда в небольшом рыжем домике - три окошка на улицу и позади сад. В нашем небольшом городке в каждом домике было: окна на улицу, в пыль, а позади сады, разделенные заборами. Так было всюду в старое время, и сама Москва ничем не отличалась от провинции. В наше старое время было правило, что впереди - для всех - пыльная улица, а позади дома сад для себя.
Было как-то раз, приходит однажды в наш домик на Дворянской улице мужичок средних лет в синей блузе. Волосы у него русые, долгие, глаза голубые, острая бородка.
- Здравствуйте, добрые люди! - сказал мужичок. - Хлеб да соль!
- Милости просим! - ответила мать.
За спиной у гостя была сумка, в правой руке палка-писанка самодельная, в левой оказалось самое главное: ящик с красками.
- Я художник, - сказал он матери. - Нельзя ли у вас остановиться на все лето?
- Рада бы, - ответила вежливо мать, - да поглядите сами: тесно, куда я вас дену?
- Баня у вас в саду свободная, - сказал художник, - я бы жил в ней, а когда плоды поспеют, я бы сад караулил.
А это такая правда была о карауле: бывало, как только плоды начинают поспевать, у нас по всему городу воры зубы на яблоки точат, прямо настоящая война начинается; хозяева даже и спят в садах с ружьями.
Возможно ли было нашей бедной матушке с малыми детьми охранять сад от разбойников? Конечно, сад был с плодами не каждый год. Но как раз в этот год, когда пришел к нам художник, яблоки и груши завязались с большой силой, и урожай ожидался большой. Вот почему предложение художника очень понравилось матери, и она ему так сказала:
- Я вдовой осталась с кучей маленьких детей, мне очень трудно сад караулить. Я бы, конечно, и очень рада была вас пустить в баню, да только мне совестно: вы же не знаете, какая эта баня внутри - не баня, а завалюшка, мы больше в ней и не моемся, и сколько в ней мусору!
- Крыша еще не разъехалась? - спросил художник.
- Единственно только крыша, кажется, и ничего: даже не каплет, ответила мать.
- Не каплет? - повторил художник. - А что еще нужно? Мусор же, какой бы он ни был и сколько бы его ни было, я уберу и мешать вам ничем не буду: обед буду варить себе сам.
Мать, конечно, обрадовалась такому жильцу и пустила художника в баню.
И как же нам с Сережей понравился этот художник! Может быть, это детство наше так сказывается, но, мне кажется, во всей своей долгой жизни я не встречал таких добрых людей. Он с того начал в саду, что возле самой бани вырыл глубокую яму и велел нам таскать в нее всякий хлам из бани: обломки кирпичей, гнилушки, железки, тряпки, ведра без дна. Набралась целая яма всякой такой дряни. После того мы яму со всех сторон засыпали землей, утоптали, и баня стала чистая.
Мать пришла поглядеть, принесла белые тряпочки, столик, постелила, похвалила
Объяснение:
Потому что крестьянине постоянно работали и у них было мало времени на отдых и развлечения.