ПОПРОБУЙ ЭТО...НО Я НЕ УВЕРЕН. Шмелева создается, прежде всего, благодаря тому, что оно ведется то первого лица; глаголы-сказуемые, относящиеся к «я» рассказчика, употреблены в настоящем времени («вижу я», «помню», «гоняюсь», «я рассматриваю»,«я прижимаю» и др.). Автор часто использует безличные конструкции: «Бывало, ждешь звезды, протрешь все окна», «звон услышишь» и т.д этому и обращение автора к сказу – особому типу повествования, который предполагает имитацию звучащей, произносимой речи. «Детский» сказ передает впечатления ребенка от каждого нового момента бытия, воспринимаемого в звуке, цвете, запахе. Богатство речевых средств, передающих разнообразные чувственные ощущения, взаимодействует с богатством бытовых деталей, воссоздающих образ старой Москвы. Все это и создает у читателя «чувство включенности» в художественную ткань романа «Лето Господне».
Стояло лето. Было очень жарко, но артисты продолжали идти. Сережа всему удивлялся: диковинным растениям, старым паркам и строениям. Дед Мартын уверял, что он еще не то увидит: впереди большие города, а дальше - турки и эфиопы. День был неудачный: почти отовсюду их прогоняли или платили крайне мало. А одна барыня, посмотрев все выступление, бросила старику монету, которая уже не была в ходу. Вскоре они дошли до дачи «Дружба». - Читайте подробнее на FB.ru: http://fb.ru/article/115215/kratkoe-soderjanie-kuprin-belyiy-pudel-po-glavam
Шмелева создается, прежде всего, благодаря тому, что оно ведется то первого лица; глаголы-сказуемые, относящиеся к «я» рассказчика, употреблены в настоящем времени («вижу я», «помню», «гоняюсь», «я рассматриваю»,«я прижимаю» и др.). Автор часто использует безличные конструкции: «Бывало, ждешь звезды, протрешь все окна», «звон услышишь» и т.д этому и обращение автора к сказу – особому типу повествования, который предполагает имитацию звучащей, произносимой речи. «Детский» сказ передает впечатления ребенка от каждого нового момента бытия, воспринимаемого в звуке, цвете, запахе. Богатство речевых средств, передающих разнообразные чувственные ощущения, взаимодействует с богатством бытовых деталей, воссоздающих образ старой Москвы. Все это и создает у читателя «чувство включенности» в художественную ткань романа «Лето Господне».