Главной идеей сказки стало то, что помещик без крестьянина жить не может и не умеет, и работа помещику снилась только лишь в кошмарах. Так в этой сказке помещик, который не имел никакого представления о труде, становится грязным и диким зверем. После того, как его бросили все крестьяне, помещик даже ни разу не умывался: "Да я уж и то сколько дней немытый хожу! "Писатель едко высмеивает всю эту нерадивость господского класса. Жизнь помещика без крестьянина далеко не напоминает нормальную человеческую жизнь. Барин до того одичал, что "с головы до ног оброс волосами, ногти сделались, как железные, он утратил даже произносить членораздельные звуки. Но хвоста ещё не приобрёл".
«Они оба низенькие, коротенькие.. . чрезвычайно похожи друг на друга» . Их художественная функция состояла в том, чтобы быть похожими. Похожими, но не тождественными. При характеристике Бобчинского и Добчинского проявилась вся тонкость типологического мастерства Гоголя. У каждого из них — свой характер. Начать хотя бы с того, что Бобчинский проворнее Добчинского; последний же, несколько серьезнее и солиднее. Он сплетничает с достоинством, как будто совершает важное дело, и, как говорит Анна Андреевна, «до тех пор, пока не войдет в комнату, ничего не расскажет» . И еще один штрих: исполнив свою миссию, Добчинский просит отпустить его за последними новостями («...побегу теперь поскорее посмотреть, как там он обозревает») , и Анна Андреевна соглашается: «Ступайте, ступайте, я не держу вас» . Она отпускает его, как на государственную службу или как на подвиг.. . Вот почему, несмотря на то, что рассказать о прибытии ревизора удалось Бобчинскому, Городничий берет с собой к Хлестакову Добчинского (все-таки приличнее и солиднее!) , а первому остается лишь бежать «петушком» за дрожками. Петр Иванович Бобчинский неотделим от Петра Ивановича Добчинского. Они совместно делают «наблюдения» , совместно переживают радость «открытия» . Однако в их характерах заложено тончайшее несходство, которое, в свою очередь, порождает между друзьями соперничество, противоречия, вызывает «самодвижение'» внутри этого своеобразного симбиоза. А если вспомнить ту нервную, лихорадочную обстановку, которая предшествовала встрече с Хлестаковым в трактире и которая заставляла обоих друзей спешить, напрягать все силы, чтобы не упустить славу открытия, — то становится ясным, что их соперничество сыграло не последнюю роль в роковом самообмане города.
