По её речи можно сказать, что она женщина грубая, невоспитанная, жестокая. Это видно уже в первых сценах комедии, когда Простакова отчитывает крепостного портного Тришку. «Скот», «болван», «воровская харя» — так героиня называет несчастного слугу. Не лучше обращается она и с Еремеевной, няней Митрофана, которая отдала семейству Простаковых всю свою любовь и преданность. «По пяти рублей на год, да по пяти пощечин на день» — вот «награда» верной няне.
Перед Простаковой трепещут все, даже собственный муж. Он говорит с ней, «от робости запинаясь», как сказано в одной из ремарок. Только к сыну добра Простакова, только его называет «душенька», «сердечный друг».
Речь Простаковой меняется в зависимости от обстоятельств. Другими становятся даже обращения. Софью она сначала строго называет «матушка», «сударыня». Но когда выясняется, что Стародум жив и его племянница – богатая наследница, обращение к девушке меняется: теперь она для Простаковой «Софьюшка, душа моя».
Госпожа Простакова – человек грубый, несдержанный, самодур. Это обнаруживают не только лексические средства, но и синтаксические конструкции. В ее речи много побудительных предложений: «А ты, скот, подойди поближе… Так поди же вытащи его…» Употребляет героиня и вопросительные предложения, причём произносит их грубо и властно: «Что, что ты от меня прятаться изволишь?.. А ты сам разве ослеп?»
В финальной сцене Простакова в отчаянии. Это подчёркивают восклицательные предложения: «Погибла я совсем! Отнята у меня власть! От стыда никуды глаз показать нельзя! Нет у меня сына!»
В этот момент нам жаль героиню. Сын, которого она любит всей душой, отталкивает её. Таков результат «злонравия» Простаковой…
О том, что когда тебя ведут на эшафот - ты думаешь лишь о жизни и о том, как ты бы хорошо, даже прекрасно её прожил бы. Ты сожалеешь о содеяном, переживаешь, что ты пуст и ничего даже после себя не оставил.
А когда тебе вновь даруют свободу, после мгновения но волоске от смерти, ты снова начинаешь вести прежний образ жизни и перестаёшь ценить моменты.
Когда мы на дне - думаем лишь о том, как хорошо на поверхности, а когда выбрались на поверхность, то забываем, что можем легко вновь оказаться на дне