Совпало ли ваше впечатление в процессе чтения поэмы «Мцыри» с впечатлениями В. Г. Белинского? (желательно хотя бы с одним примером(но можно и без) , и не с интернета )
Рассказчик не любит лежать в больницах. Он повествует о том, как однажды лежал он в больнице с брюшным тифом. Там ему нравится далеко не всё.
Первое, что приходиться ему не по душе — плакат, на котором находиться малоободряющая надпись о времени выдачи трупов. Несмотря на высокую температуру, он начинает критиковать эту надпись, к явному недовольству медперсонала. Врач ему говорит, что вы не здоровый у него мало шансов, а если выздоровеет, тогда пусть и критикует, сколько угодно.
Следующим моментом, который вызывает возмущение Петра, становиться обмывочный пункт. Больной считает, что благозвучней называть его «ванной». Он приходит туда и обнаруживает купающуюся старуху. Пётр начинает возмущаться, но тут старуха требует вынуть её из воды. Ванную наполняют горячей водой, и больной моется. После этой процедуры ему выдают бельё большего размера, чем требуется. Однако, он не возмущается, замечая, что для больницы это нормальное явление.
В палате, куда его приводят, лежит человек тридцать народу. Возмущённый Пётр требует позвать главврача, но приходит фельдшер, и больной теряет сознание. Очнувшемуся Петру медсестра сообщает, что его можно будет скоро выписывать, если он не заразиться от соседей по палате. Организм Петра не поддаётся болезням. Лишь перед самой выпиской он подхватывает коклюш, который организм снова побеждает, после чего он болеет на нервной почве — тело Петра покрывается прыщами, потому что его не выписывают по всевозможным причинам.
Дома жена ему сообщает, что из-за ошибки в больничной бухгалтерии она получила известие о его смерти. С тех пор Пётр предпочитает болеть дома.
Я жил на берегу моря и ловил рыбу. У меня была лодка, сетки и разные удочки. Перед домом стояла будка, и на цепи огромный пес. Мохнатый, весь в черных пятнах - Рябка. Он стерег дом. Кормил я его рыбой. Я работал с мальчиком, и кругом на три версты никого не было. Рябка так привык, что мы с ним разговаривали, и очень простое он понимал. Спросишь его: "Рябка, где Володя?" - Рябка хвостом завиляет и повернет морду, куда Володька ушел. Воздух носом тянет и всегда верно. Бывало придешь с моря ни с чем, а Рябка ждет рыбы. Вытянется на цепи, повизгивает.
Обернешься к нему и скажешь сердито:
- Плохи наши дела, Рябка! Вот как...
Он вздохнет, ляжет и положит на лапы голову. Уж и не просит больше, понимает.
Когда я надолго уезжал в море, я всегда Рябку трепал по спине и уговаривал, чтобы хорошо стерег. И вот хочу отойти от него, а он встанет на задние лапы, натянет цепь и обхватит меня лапами. Да так крепко - не пускает. Не хочет долго один оставаться: и скучно и голодно.
Хорошая была собака!
II
А вот кошки у меня не было, и мыши одолевали. Сетки развесишь, так они в сетки залезут, запутаются и перегрызут нитки, напортят. Я их находил в сетках - запутается другая и попадется. И дома все крадут, что ни положи.
Вот я и пошел в город. Достану, думаю, себе веселую кошечку, она мне всех мышей переловит, а вечером на коленях будет сидеть и мурлыкать. Пришел в город. По всем дворам ходил - ни одной кошки. Ну, нигде.
Я стал у людей спрашивать:
- Нет ли у кого кошечки? Я даже деньги заплачу, дайте только.
А на меня сердиться стали:
- До кошек ли теперь? Всюду голод, самим есть нечего, а тут котов корми.
А один сказал:
- Я бы сам кота съел, а не то что его, дармоеда, кормить!
Вот те и на! Куда же это все коты девались! Кот привык жить на готовеньком: накрал, нажрался и вечером на теплой плите растянулся. И вдруг такая беда! Печи не топлены, хозяева сами черствую корку сосут. И украсть нечего. Да и мышей в голодном доме тоже не сыщешь.
Перевелись коты в городе... А каких, может быть, и голодные люди приели. Так ни одной кошки не достал.
III
Настала зима, и море замерзло. Ловить рыбу стало нельзя.
А у меня было ружье. Вот я зарядил ружье и пошел по берегу. Кого-нибудь подстрелю: на берегу в норах жили дикие кролики.
Вдруг, смотрю, на месте кроличьей норы большая дырка раскопана, как будто бы ход для большого зверя. Я скорее туда.
Я присел и заглянул в нору. Темно. А когда пригляделся, вижу: там в глубине два глаза светятся.
Что, думаю, за зверь такой завелся?
Я сорвал хворостинку и в нору. А оттуда как зашипит!
Я назад попятился. Фу ты! Да это кошка!
Так вот куда кошки из города переехали!
Я стал звать:
- Кис-кис! Кисонька! - и просунул руку в нору.
А кисонька как заурчит, да таким зверем, что я и руку отдернул.
Ну тебя, какая ты злая!
Я пошел дальше и увидел, что много кроличьих нор раскопано. Это кошки пришли из города, раскопали пошире кроличьи норы, кроликов выгнали и стали жить по-дикому.
IV
Я стал думать, как бы переманить кошку к себе в дом.
Вот раз я встретил кошку на берегу. Большая, серая, мордастая. Она, как увидела меня, отскочила в сторону и села. Злыми глазами на меня глядит. Вся напружилась, замерла, только хвост вздрагивает. Ждет, что я буду делать.
А я достал из кармана корку хлеба и бросил ей. Кошка глянула, куда корка упала, а сама ни с места. Опять на меня уставилась. Я обошел стороной и оглянулся: кошка прыгнула, схватила корку и побежала к себе домой, в нору.
Так мы с ней часто встречались, но кошка никогда меня к себе не подпускала. Раз в сумерках я ее принял за кролика и хотел уже стрелять.
V
Весной я начал рыбачить, и около моего дома запахло рыбой.
Вдруг слышу - лает мой Рябчик. И смешно как-то лает: бестолково, на разные голоса, и подвизгивает. Я вышел и вижу: по весенней траве не торопясь шагает к моему дому большая серая кошка. Я сразу ее узнал. Она нисколько не боялась Рябчика, даже не глядела на него, а выбирала только, где бы ей посуше ступить. Кошка увидала меня, уселась и стала глядеть и облизываться. Я скорее побежал в дом, достал рыбешку и бросил.
Она схватила рыбу и прыгнула в траву. Мне с крыльца было видно, как она стала жадно жрать. Ага, думаю, давно рыбы не ела.
И стала с тех пор кошка ходить ко мне в гости.
Я все ее задабривал и уговаривал, чтобы перешла ко мне жить. А кошка все дичилась и близко к себе не подпускала. Сожрет рыбу и убежит. Как зверь.
Наконец мне удалось ее погладить, и зверь замурлыкал. Рябчик на нее не лаял, а только тянулся на цепи, скулил: ему очень хотелось познакомиться с кошкой.
Теперь кошка целыми днями вертелась около дома, но жить в дом не хотела идти.
Один раз она не пошла ночевать к себе в нору, а осталась на ночь у Рябчика в будке. Рябчик совсем сжался в комок, чтобы дать место.
овествование ведётся от имени больного Петра.
Рассказчик не любит лежать в больницах. Он повествует о том, как однажды лежал он в больнице с брюшным тифом. Там ему нравится далеко не всё.
Первое, что приходиться ему не по душе — плакат, на котором находиться малоободряющая надпись о времени выдачи трупов. Несмотря на высокую температуру, он начинает критиковать эту надпись, к явному недовольству медперсонала. Врач ему говорит, что вы не здоровый у него мало шансов, а если выздоровеет, тогда пусть и критикует, сколько угодно.
Следующим моментом, который вызывает возмущение Петра, становиться обмывочный пункт. Больной считает, что благозвучней называть его «ванной». Он приходит туда и обнаруживает купающуюся старуху. Пётр начинает возмущаться, но тут старуха требует вынуть её из воды. Ванную наполняют горячей водой, и больной моется. После этой процедуры ему выдают бельё большего размера, чем требуется. Однако, он не возмущается, замечая, что для больницы это нормальное явление.
В палате, куда его приводят, лежит человек тридцать народу. Возмущённый Пётр требует позвать главврача, но приходит фельдшер, и больной теряет сознание. Очнувшемуся Петру медсестра сообщает, что его можно будет скоро выписывать, если он не заразиться от соседей по палате. Организм Петра не поддаётся болезням. Лишь перед самой выпиской он подхватывает коклюш, который организм снова побеждает, после чего он болеет на нервной почве — тело Петра покрывается прыщами, потому что его не выписывают по всевозможным причинам.
Дома жена ему сообщает, что из-за ошибки в больничной бухгалтерии она получила известие о его смерти. С тех пор Пётр предпочитает болеть дома.