..> Так интересно и весело мы провели весь день, и я совсем уже забыл про ягоды, но наступила пора возвращаться домой. – Задаст тебе Катерина Петровна! Задаст! – заржал Санька. – Ягоды-то мы съели! Ха-ха! Нарошно съели! Ха-ха! Нам-то ништяк! Ха-ха! А тебе-то хо-хо!..
– Знаешь че? – поговорив с братанами, вернулся ко мне Санька. – Ты в туес травы натолкай, сверху ягод – и готово дело!
Повздыхал я, повздыхал, чуть было не всплакнул, но надо было слушать лес, траву, домовые из пещеры не подбираются ли. Тут хныкать некогда. Тут ухо востро держи. Я рвал горстью траву, а сам озирался по сторонам. Набил травою туго туесок, на бычке, чтоб к свету ближе и домá видать, собрал несколько горсток ягодок, заложил ими траву – получилось земляники даже с копной.
– Дитятко ты мое! – запричитала бабушка, когда я, замирая от страха, передал ей посудину. – Восподь тебе пособил, воспо-одь! Уж куплю я тебе пряник, самый большущий. И пересыпать ягодки твои не стану к своим, прямо в этом туеске увезу…
Отлегло маленько. Я думал, сейчас бабушка обнаружит мое мошенничество, даст мне что полагается, и уже приготовился к каре за содеянное злодейство. Но обошлось. Все обошлось. Бабушка унесла туесок в подвал, еще раз похвалила меня, дала есть, и я подумал, что бояться мне пока нечего и жизнь не так уж худа.
Я поел, отправился на улицу играть, и там дернуло меня сообщить обо всем Саньке.
– А я расскажу Петровне! А я расскажу!..
– Не надо, Санька!
– Принеси калач, тогда не расскажу. Я пробрался тайком в кладовку, вынул из ларя калач и принес его Саньке, под рубахой. Потом еще принес, потом еще, пока Санька не нажрался. «Бабушку надул. Калачи украл! Что только будет?» – терзался я ночью, ворочаясь на полатях. Сон не брал меня, покой «андельский» не снисходил на мою жиганью, на мою варначью душу, хотя бабушка, перекрестив на ночь, желала мне не какого-нибудь, а самого что ни на есть «андельского», тихого сна.
– Ты чего там елозишь? – хрипло спросила из темноты бабушка.
– В речке небось опять бродил? Ноги опять болят
– Не-е, – откликнулся я.
– Сон приснился…
– Спи с Богом! Спи, не бойся. Жизнь страшнее снов, батюшко… «А что, если слезть с полатей, забраться к бабушке под одеяло и все-все рассказать?» Я прислушался. Снизу доносилось трудное дыхание старого человека. Жалко будить, устала бабушка. Ей рано вставать. Нет уж, лучше я не буду спать до утра, скараулю бабушку, расскажу обо всем: и про туесок, и про домовниху с домовым, и про калачи, и про все, про все…
От этого решения мне стало легче, и я не заметил, как закрылись глаза.
1. Насколько важен этот эпизод для понимания смысла всего произведения, его основной идеи? Какое место занимает эпизод в рассказе?
2. Какие черты характера проявляет герой в данном эпизоде?
3. Твое отношение к этому поступку героя.
Кому как, а лично мне видится жизнь и взросление стрижонка по имени Скрип, как аналогия всей жизни и взросления детей послевоенного поколения в бывшем СССР. Именно тогда, когда у большинства детей не было отцов, когда был голод, холод и разруха, народ как-то сплотился и смог выжить и не дал сгинуть самым малым и беззащитным, то есть детям.
У стрижонка с самого начала сказки не было отца, потом погибла его мать. Но стая не бросила птенца м выходила его и выкормила.А потом стрижонок улетел из родных мест.Перед ним открылась большая взрослая жизнь.
Это моё личное впечатление от этого рассказа Астафьева.
Получается, что сказка учит коллективизму, взаимопомлщи и тому, что никогда нельзя сдаваться и надо слабым и беззащитным.
Объяснение: