Сон героя переносит нас в Обломовку, где человеку живется уютно и он чувствует себя защищенным от внешнего мира. Ничего там не будоражит человеческое сознание, во всем мире царит гармония. Пространство Обломовки отделено от внешнего мира, и обломовцы лишь по слухам знают, что где-то есть иной, «темный мир». Они довольны своей жизнью и ничего не нарушает ее размеренный ход: рождение, крестины, свадьба, именины, праздники, шумные обеды… Жители Обломовки не задают себе вопрос «почему?», их сознание свободно от каких-либо мыслей. Труд в Обломовке считается наказанием за грехи предков.
Рисуя картину жизни Обломовки, автор рассказывает и о жизни ее хозяев. «Сам Обломов – старик тоже не без занятий… Он целое утро сидит и неукоснительно наблюдает за всем, что делается на дворе», – с иронией говорит Гончаров. Но все хозяйство постепенно приходит в упадок. Приказчику не составляет особого труда обворовывать беспечного и бесхозяйственного старика Обломова, который даже не знает, сколько доходов приносит его имение. Мать Илюши тоже занята «делом», все свободное время она посвящает выбору блюд для завтраков, обедов и ужинов. «Забота о пище была первая и главная жизненная забота в Обломовке», здесь царил культ еды.
В таких условиях формировался характер героя. В начале картины Обломов предстает перед читателем человеком с огромными возможностями , талантливым, энергичным. Он активен, умен, любознателен, не по годам наблюдателен. Он будоражит сонное царство Обломовки неуемной детской энергией. В иных условиях Илюша, несомненно, достиг бы больших успехов, но воздействие обломовской среды было настолько сильным, что ребенку было очень трудно ему противостоять. Илье постоянно внушали, что он барин, что у него есть Захар и еще триста Захаров. Когда Захар натягивает на Илюшу чулки, мальчик «только и знает, что подставляет ему лежа то ту, то другую ногу; а чуть что покажется ему не так, то он поддаст Захарке ногой в нос».
У Обломова не было необходимости трудиться, так как все делали крепостные крестьяне, слуги. Любая попытка мальчика сделать что-нибудь самостоятельно пресекалась. Стоило ему выбежать одному за пределы двора или открыть форточку, как родители, тетки и няньки бросались к нему, чтобы уберечь от невидимой опасности.
Сон переносит Обломова во времени, но в его существовании почти ничего не меняется. Перемены затрагивают лишь внешнюю сторону. Учеба в «пансионе» Штольца не повлияла на жизнь Ильи, так как его родители в образовании видели только выгоду. Старик Обломов смотрел на книгу, «как на вещь, назначенную для развлечения, от скуки и от нечего делать». Родители не утруждали сына учебой. Чтобы он не похудел, не заболел и не перетрудился, ему часто разрешали пропускать занятия: «Ученье-то не уйдет, а здоровья не купишь». Результатом такого воспитания и образа жизни Обломовки стала утрата героем инициативы и самостоятельности.
Сон Обломова выдержан в стиле сказки и более полно и глубоко раскрыть образ главного героя, рассмотреть его мечты и представления о жизни на подсознательном уровне. В выразительной картине сна представлен собирательный образ Обломовки, сонного царства, губящего в человеке живое, активное и мыслящее начало. Это образный и смысловой ключ к пониманию всего романа, и, несомненно, самостоятельное творение.
Попробуем разобраться. Во-первых, с кафтаном. Герасим шьёт его для того, чтобы явиться в нём к барыне и, скажем так, попросить руки прачки Татьяны, которую полюбил всем бесхитростным сердцем. Но Татьяну выдают замуж за сапожника Капитона. Муму как бы заполняет «свято место», ставшее «пустым». Потому и топить свою любимицу, а точнее сказать – «возлюбленную», Герасим идёт в «жениховском» кафтане: «убить» для него – значит сделать так, чтоб никому не досталась (не то же ли делает Рогожин, убивая Настасью Филипповну?).
Во-вторых. Идя топить Муму, Герасим вовсе не собирался уходить от барыни, потому и не взял с собой вещей. Решение – самовольно! – вернуться в деревню приходит к нему только в тот момент, когда он «окутал верёвкой взятые им кирпичи, приделал петлю, надел её на шею Муму, поднял её над рекой» и… «разжал руки»! Потому что именно в этот момент он становится свободным.
Рассказать вам, что все образование, вся культура, вся наука - это жесточайшая насмешка, не больше того, пока люди будут уничтожать друг друга во имя господа и человечности ядовитыми газами, железом, порохом и огнем? Чему же мне учить вас, маленькие создания, вас, которые только и остались чистыми в эти ужасные годы?
Чему я могу научить вас? Показать вам, как срывают кольцо с ручной гранаты и мечут ее в человека? Показать вам, как закалывают человека штыком, убивают прикладом или саперной лопатой? Показать, как направляют дуло винтовки на такое непостижимое чудо, как дышащая грудь, пульсирующие легкие, бьющееся сердце? Рассказать, что такое столбняк, вскрытый спинной мозг, сорванный череп? Описать вам, как выглядят разбрызганный мозг, размозженные кости, вылезающие наружу внутренности? Изобразить, как стонут, когда пуля попадает в живот, как хрипят, когда прострелены легкие, и какой свист вырывается из горла у раненных в голову? Кроме этого я ничего не знаю! Кроме этого я ничему не научился!
Или подвести мне вас к зелено-серой географической карте, провести по ней пальцем и сказать, что здесь была убита любовь? Объяснить вам, что книги, которые вы держите в руках, – это сети, которыми улавливают ваши доверчивые души в густые заросли фраз, в колючую проволоку фальшивых понятий?
Вот стою я перед вами, запятнанный, виновный, и не учить, а молить вас хотелось бы мне: оставайтесь такими, какие вы есть, и не позволяйте раздувать теплое сияние вашего детства в острое пламя ненависти! Ваше чело еще овеяно дыханием непорочности – мне ли учить вас! За мной еще гонятся кровавые тени смею ли я даже приблизиться к вам? Не должен ли сам я сначала вновь стать человеком?"