Вот мы читаем Гоголя, я открываю текст на любой странице, начинаю читать, и в какой-то момент я понимаю: это Гоголь. Не потому, что я посмотрел на обложку, или меня предупредили, что я буду читать Гоголя, а вот почему-то я понимаю, что читаю текст, который написан тем или иным писателем: Гоголем, Чеховым, Лермонтовым, Достоевским.
Почему я это понимаю? Откуда я это знаю? Это как вкус, как какой-то аромат, это как-то непонятно, да? Это как чей-то голос будто бы. Когда мы включаем радио, мы же не знаем, кто поет. Мы его узнаем по голосу. По тембру, по окраске, по манере, по характеру.
...страстью пылкой утомленный,
Не ест, не пьет Руслан влюбленный;
На друга милого глядит,
Вздыхает, сердится, горит
И щиплет ус от нетерпенья.
Отправляясь вместе с тремя своими соперниками отыскивать похищенную Людмилу,
На брови медный шлем надвинув,
Из мощных рук узду покинув,
...
Руслан уныньем как убит;
Мысль о потерянной невесте
Его терзает и мертвит.
В пещере благодетельного Финна, лежа на постели из мягкого моху перед погасающим огнем,
...ищет позабыться сном,
Вздыхает, медленно вертится.. .
Напрасно! витязь наконец:
"Не спится что-то, мой отец!
Что делать: болен я душою,
И сон не в сон, как тошно жить".
Нетерпеливый, он считает каждое мгновение -- и, едва показался день,
Выходит вон. Ногами стиснул
Руслан заржавшего коня;
В седле оправился, присвистнул;
...
И скачет по пустому лугу.
Грозный Рогдай, умыслив прежде, нежели освободить Людмилу, умертвить Руслана, догоняет его и вызывает на смертный поединок.
Руслан вспылал, вздрогнув от гнева;
Он узнает сей буйный глас.. .
Начинается единоборство -- и неукротимый Рогдай, ужас сильных, погиб от руки Руслана.
Размышления русского богатыря на старом поле брани выведены из его положения; они показывают его возвышенный образ мыслей, чувствительность сердца и ненасытимую жажду славы.
О поле! поле! кто тебя
Усеял мертвыми костями?
Чей борзый конь тебя топтал
В последний час кровавой битвы?
Кто на тебе со славой пал?
Чьи небо слышало молитвы?
Зачем же, поле, смолкло ты
И поросло травой забвенья?. .
Времен от вечной темноты,
Быть может, нет и мне
Быть может, на холме немом
Поставят тихий гроб Русланов,
И струны громкие Баянов
Не будут говорить об нем.
Рассерженный огромною головою Черноморова брата, задержавшею его на пути, в вспыльчивости он дает ей пощечину, но опомнясь, дарует жизнь; мужественно бьется дорогою то с богатырем, то с ведьмою, то с великаном, достигает цели желаний своих, побеждает Черномора и, не находя нигде своей супруги, снова теряет терпение, сердится.. .
...Неистовый, ужасный,
Стремится витязь по садам;
Людмилу с воплем призывает,
С холмов утесы отрывает,
Все рушит, все крушит мечом --
Беседки, рощи упадают,
Древа, мосты в волнах ныряют,
Степь обнажается кругом!
Далеко гулы повторяют
И рев, и треск, и шум, и гром;
Повсюду меч звенит и свищет,
Прелестный край опустошен --
Безумный витязь жертвы ищет,
С размаху вправо, влево он
Пустынный воздух рассекает.. .
И вдруг.. . нечаянный удар
С княжны невидимой сбивает
шапочку-невидимку! Людмила найдена -- и витязь наш утихает; с унынием и слезами берет он ее на руки и тихим шагом едет к Киеву. Ласково приветствует Руслан чудовищную голову Черноморова брата:
Здравствуй, голова!
Я здесь! наказан твой изменник!
Гляди: вот он! злодей наш пленник!
Нежно беседует он с юным Ратмиром, сделавшимся пустынником, и, как Божий гром, упадает на беспечный стан печенегов; рубит, колет, топчет богатырским конем, освобождает престольный град, прощает убийцу Фарлафа, похитителя Черномора, пробуждает Людмилу и вместе с нею упадает в объятия Владимира.