В центре рассказа "Хамелеон" - простенький случай. Полицейский надзиратель Очумелов выясняет, кому принадлежит собака, укусившая за палец мастерового Хрюкина. Но, рисуя этот эпизод, Чехов попутно характеризует не только Очумелова, но и Хрюкина и собравшуюся толпу.
Чехов называет Очумелова хамелеоном. В самом деле, как ящерица хамелеон меняет свою окраску в зависимости от обстановки, так и полицейский Очумелов меняет свои симпатии, мнения, характер поведения в зависимости от того, с кем он имеет дело, в частности - в зависимости от того, кому принадлежит собака.
Очумелов выступает и в роли "сильного", имеющего власть, и в роли раба, пресмыкающегося перед "сильными". То он берет под защиту "пострадавшего" Хрюкина и властным тоном начальника требует наказать хозяина "безнадзорной собаки", истребить собаку. То, услышав предположение, что собака принадлежит генералу, он берет ее под защиту, заискивает перед ней, говорит с ней нежно-заботливым тоном. Виновником же теперь он считает уже Хрюкина и на нем вымещает свой начальственный гнев. Грубый, властный по отношению к низшим, Очумелов не знает границ в раболепии перед высшими. Холопское умиление его распространяется и на самого генерала, и на "их братца", и на "ихнюю собачку".
Всеми поступками Очумелова руководит корыстные соображения. И дело с собачкой он разбирает только в надежде или получить наградные от генерала, или "сорвать штраф" с другого хозяина собаки. На это корыстолюбие Очумелова Чехов намекает уже в самом начале рассказа. Обратите внимание на первую фразу: "Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов... с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником". Узелок и крыжовник - это, конечно, "дань", которую собрали полицейский надзиратель и городовой за какой-нибудь "беспорядок", который они только что пресекли.
Чехов считал "хамелеонство" одним из характерных явлений для своего времени. Многие люди тогда теряли чувство человеческого достоинства и чести, были угодливы по отношению к сильным и деспотичны по отношению к слабым.
Чтобы подчеркнуть в рассказе эту типичность, Чехов изображает таким же хамелеоном Хрюкина. По отношению к полицейскому Очумелову он поставлен в положение слабого, поэтому он заискивает перед ним. Вначале Хрюкин еще пользуется покровительством Очумелова. Чувствуя свое выигрышное положение, он отстаивает свои права, хотя и униженно "кашляет в кулак" и извиняется перед "их благородием". Но, испуганный немилостью Очумелова, он пытается холопски льстить ему: "Их благородие умный господин и понимает, ежели кто врет, в кто по совести..." В конце же рассказа Хрюкин убеждается, что сила не на его стороне, и потому он раболепно умолкает.
Но тот же Хрюкин поставлен в положение сильного по отношению к такому беззащитному существу, как собака. И здесь он тешится своей силой, как может. Хрюкин дразнит собаку, причиняет ей боль ("Он... цыгарской ей в харю для смеха") - по-видимому, бил ее: не случайно, что собака бежит, "прыгая на трех ногах". Он запугал ее так, что она "дрожит всем телом", в глазах ее "выражение тоски и ужаса". Он, наконец, вынудил ее защищаться ("а она, не будь дур*, и тяпни"). "Пострадав", Хрюкин готов уничтожить собаку, уже заранее мечтает "сорвать" за повреждение пальца с хозяина собаки. Он чувствует за собой право, закон и силу, особенно потому, что у него "брат в жандармах".
Чехов рисует также "толпу" - обывательскую массу. Сначала "толпа" безучастна, равнодушна и к судьбе "пострадавшего" Хрюкина и к судьбе собаки. Обыватели как бы выжидают: на чьей стороне будет сила.
Затем, увидев, что "власти" не на стороне Хрюкина, они смелеют. Кто-то даже рассказывает подробности столкновения Хрюкина с собакой и называет Хрюкина "вздорным человеком".
Когда обыватели оказываются свидетелями поражения, бессилия Хрюкина, они окончательно выражают к нему свое отрицательное отношение: "Толпа хохочет над ним".
Из этих "колебаний" обывателей и из некоторых намеков Чехова в начале рассказа мы понимаем, что "толпа" запугана, забита. Эпитеты "унылый", "сонный" превосходно определяют жизнь обывателей. Эта жизнь ничтожна, лишена смысла.
Это изи внизу ответ
Объяснение:
20-30-ті роки ХХ ст.— час, який міг би стати «золотою добою» українського мистецтва, а перетворився на одну з найтрагічніших сторінок. Саме тоді українське письменство до-сягло якісно нового, сказати б, європейського рівня, про що свідчить багато факторів. Головний серед них — те, що це вже була література вільна, упевнена в собі, позбавлена малоросійського комплексу меншовартості.
Дмитро Фальківський, який належав до письменників, покоління котрих відомий літературознавець Ю. Лавріненко назвав «розстріляним відродженням», писав:
Комусь дано діла творить великі,
Що ниткою простягнуться в віки,
А з мене досить,
Що не був дволикий,
Що серця не міняв на мідяки.