Тема странствия занимает значительное место в творчестве Пушкина. Она возникает уже в его ранней лирике, выражая стремление "юного затворника" вырваться на свободу ("К Галичу", 1815; "Блажен, кто в шуме городском...", 1816). Затем эту тему подхватывают романтические тексты, посвященные вынужденному/добровольному изгнанию ("Погасло дневное светило...", 1820). Вершины в своем развитии тема странствия достигает в более поздних стихотворениях Пушкина, воплощая тоску по отсутствующему Дому ("Дорожные жалобы", 1829), а также в религиозно-философских текстах, в которых разнообразные искания героя описываются как поиск "верного пути" ("Пророк", 1826; "Напрасно я бегу к сионским высотам...", 1836). Традиция, на которую ориентируется Пушкин, так или иначе разрабатывая образ странника, разумеется, сформировалась задолго до зарождения романтизма, причем не только русского, но и европейского. В стихотворении Пушкина "Странник" странствование оказывается для героя стихотворения мучительным, поскольку он не знает своей цели и не уверен в успехе. И все же герой не может остановиться - им движет неведомая тайная сила, заставляющая его переходить с места на место, не находя покоя. С того момента, как цель духовного путешествия проясняется, странствование становится бегством, отдаленный прообраз которого - бегство героя романтической поэмы. Художественное пространство стихотворения, объединенное темой дороги, выстраивается с двух родственных понятий, приобретающих однако у Пушкина совершенно противоположные значения: блуждания и пути. Неопределенность поисков героя подчеркивается последним приведенным сравнением: раб, замысливший побег, и путник, ищущий укрытие от дождя, совершают заведомо разнонаправленное движение. Один убегает из-под крыши, другой наоборот стремится под крышу. Того и другого сближает единственно состояние страха и отчаянное стремление к движению. Подобное ощущение совершенно отсутствует у "ближних" странника, что лишает их надежды на обретение пути. Поворотным пунктом в блуждании героя становится его встреча с таинственным юношей, отвечающим на вопрос: "Куда ж бежать? Какой мне выбрать путь?". Как только определяется конечная цель странствования и ее достижения, в стихотворение проникает новый мотив. В тот момент, когда направление движения становится для героя ясным, он перестает быть странником, бродящим безо всякой цели, поскольку уже видит путеводный свет и сделал первый шаг к
1)потому ,что соловей пожертвовал своей жизнью ради розы , которая была самая алая и красивая , она была наполнена алой кровью соловья!2)Соловей: Воистину любовь – это чудо. Она драгоценние изумруда и дороже прекраснейшего опала. Жемчуга и гранаты не могут купить её, и она не выставляется на рынке. Её не приторгуешь в лавке и не выменяешь на золото. Студент: Какая глупость – эта Любовь. В ней и на половину нет той пользы, какая есть в Логике. Она ничего не доказывает, всегда обещает несбыточное и заставляет верить в невозможное. Она удивительно непрактична.3)1.Любовь. 2.Вечная,неразделённая. 3.Испытывает, обманывает, дарит надежду. 4.Лучше обжигаться, чем жить без любви. 5.Чувство.4)я не знаю там нет иллюстраций5)Эта картинка относится к эпизоду, где Филька бросает хлеб коню и конь начинает злиться и разгонять бурю. На этой иллюстрации автор передал эмоциональное состояние героя с цветов, он изобразил холодные и тёмные цвета, что означают злость, ненависть и обиду.
"и тогда унтер-офицеры, ведшие его за ружья, толкали его вперед, то падая наперед — и тогда унтер-офицеры, удерживая его от падения, тянули его назад. И не отставая от него, шел твердой, подрагивающей походкой высокий военный. "
"При каждом ударе наказываемый, как бы удивляясь, поворачивал сморщенное от страдания лицо в ту сторону, с которой падал удар, и, оскаливая белые зубы, повторял какие-то одни и те же слова."
"Это было что-то такое пестрое, мокрое, красное, неестественное, что я не поверил, чтобы это было тело человека."
Традиция, на которую ориентируется Пушкин, так или иначе разрабатывая образ странника, разумеется, сформировалась задолго до зарождения романтизма, причем не только русского, но и европейского. В стихотворении Пушкина "Странник" странствование оказывается для героя стихотворения мучительным, поскольку он не знает своей цели и не уверен в успехе. И все же герой не может остановиться - им движет неведомая тайная сила, заставляющая его переходить с места на место, не находя покоя. С того момента, как цель духовного путешествия проясняется, странствование становится бегством, отдаленный прообраз которого - бегство героя романтической поэмы. Художественное пространство стихотворения, объединенное темой дороги, выстраивается с двух родственных понятий, приобретающих однако у Пушкина совершенно противоположные значения: блуждания и пути.
Неопределенность поисков героя подчеркивается последним приведенным сравнением: раб, замысливший побег, и путник, ищущий укрытие от дождя, совершают заведомо разнонаправленное движение. Один убегает из-под крыши, другой наоборот стремится под крышу. Того и другого сближает единственно состояние страха и отчаянное стремление к движению. Подобное ощущение совершенно отсутствует у "ближних" странника, что лишает их надежды на обретение пути. Поворотным пунктом в блуждании героя становится его встреча с таинственным юношей, отвечающим на вопрос: "Куда ж бежать? Какой мне выбрать путь?". Как только определяется конечная цель странствования и ее достижения, в стихотворение проникает новый мотив. В тот момент, когда направление движения становится для героя ясным, он перестает быть странником, бродящим безо всякой цели, поскольку уже видит путеводный свет и сделал первый шаг к