Жил-был злой тролль. Однажды он смастерил такое зеркало, в котором всё доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, а всё негодное и безобразное выступало ещё ярче и казалось ещё хуже. Тролля это ужасно потешало, а его ученики бегали повсюду с зеркалом. Наконец они решили взобраться на небо и посмеяться над самим Творцом. Они поднимались всё выше и выше, и вдруг зеркало выпало и разбилось на множество осколков. Осколки разлетелись по белу свету. Одни стали попадать людям в глаза, и человек видел в каждой вещи только плохое, а другие попали людям в сердце, и сердце превращалось в кусок льда. Злой тролль видел всё это и хохотал.
В большом городе жили по соседству двое бедных детей — Кай и Герда. Они любили друг друга как брат и сестра. Обе семьи выращивали цветы, и дети любили сидеть возле кустов с розами.
Однажды, сидя возле кустов и читая книгу, Кай вскрикнул: ему что-то попало в глаз и кольнуло в сердце. Это были осколки дьявольского зеркала. Теперь сердце Кая превратилось в кусок льда, и он начал всё видеть в искажённом виде. Прекрасные розы ему стали казаться гадкими, а взрослых он передразнивал и грубил им.
Наступила зима. Однажды Кай пошёл на большую площадь кататься на санках. Внезапно там появилась ослепительная женщина в белом на больших санках — Снежная королева. Кай привязал к её санкам свои и покатил. Вскоре они выехали за ворота города. Снежная королева завернула Кая в свою шубу, поцеловала мальчика, и он забыл про Герду и всех домашних.
Когда Кай не вернулся домой, Герда много плакала. Она не верила, что Кай умер, и отправилась на его поиски. По дороге девочка попала к старушке-чародейке, у которой был чудесный сад. Чары старушки заставили Герду забыть обо всём, и она осталась в доме с чудесным садом, где всегда было лето. Но однажды девочка увидела розы, которые напомнили ей о доме, и всё вспомнила. Она спросила цветы в саду, видели ли они Кая под землёй. Получив отрицательный ответ, Герда поняла, что Кай жив.
Вскоре Герда встретила большого ворона. У ворона была невеста, которая жила во дворце. От неё ворон узнал, что принцесса, большая умница, выходит замуж. Вороны описали внешность жениха, и Герда решила, что это и есть Кай.
С ворона и его невесты Герда проникла во дворец, но жених принцессы оказался не Каем. Выслушав историю девочки, принцесса подарила ей золотую карету с кучером и слугами, новые башмачки и красивую одежду.
В лесу на Герду напали разбойники. Они убили кучера и слуг, девочку взяли в плен. Маленькая разбойница, дочка атаманши, оставила Герду у себя. Она показала Герде свой зверинец, в котором были Северный олень из Лапландии и лесные голуби. Услышав историю Герды, лесные голуби сказали, что видели Кая в санках Снежной королевы по дороге в Лапландию. Маленькая разбойница отпустила Герду вместе с Северным оленем на его родину.
Северный олень привёз девочку к старой лапландке, которая дала письмо к старой финке, живущей возле царства Снежной королевы. Финка сказала, что пока у Кая в сердце и в глазу осколки зеркала, он не будет прежним, но Герда растопит лёд силой своего невинного детского сердца. В царство Снежной королевы Герда пришла одна, Северный олень не мог её туда сопровождать.
Посиневший от холода, но не чувствующий его из-за поцелуя Снежной королевы, Кай складывал из льдинок различные фигуры. Он хотел сложить слово «вечность», тогда Снежная королева подарила бы ему весь свет и пару новых коньков. Герда бросилась к Каю и горячими слезами растопила лёд. Кай заплакал, и осколок выпал из его глаза.
Кай с Гердой вернулись домой. По дороге они встретили Северного оленя и выпили молоко его молодой жены, отогрелись у финки, посетили лапландку. В лесу они встретили молодую разбойницу, которая рассказала о том, что ворон умер, и ворона осталась вдовой. Разбойница обещала при возможности навестить их. А дома их ждали два куста, усыпанных прекрасными розами.
В крестьянской избе страшное горе: умер хозяин и кормилец Прокл Севастьяныч. Мать привозит гроб для сына, отец едет на кладбище, чтобы выдолбить могилу в промёрзлой земле. Вдова крестьянина, Дарья, шьёт саван покойному мужу.
У судьбы есть три тяжкие доли: повенчаться с рабом, быть матерью сына раба и до гроба покоряться рабу — все они легли на плечи русской крестьянки. Но несмотря на страдания, «есть женщины в русских селеньях», к которым словно не липнет грязь убогой обстановки. Красавицы эти цветут миру на диво, терпеливо и ровно вынося и голод, и холод, оставаясь красивыми во всякой одежде и ловкими ко всякой работе. Они не любят безделья по будням, зато в праздники, когда улыбка веселья сгоняет трудовую печать с их лиц, такого сердечного смеха, как у них, не купишь за деньги. Русская женщина «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт!». В ней чувствуется и внутренняя сила, и строгая дельность. Она уверена, что все состоит в труде, и поэтому ей не жалок убогий нищий, гуляющий без работы. За труд ей воздаётся сполна: семейство её не знает нужды, дети здоровы и сыты, есть лишний кусок к празднику, хата всегда тепла.
Такой женщиной была и Дарья, вдова Прокла. Но теперь горе иссушило её, и, как ни старается она сдержать слезы, они невольно падают на её быстрые руки, сшивающие саван.
Сведя к соседям зазябнувших внуков, Машу и Гришу, мать и отец обряжают покойного сына. При этом печальном деле не говорится лишних слов, не выдаётся наружу слез — как будто суровая красота усопшего, лежащего с горящей свечой в головах, не позволяет плакать. И только потом, когда последний обряд совершён, наступает время для причитаний.
Суровым зимним утром савраска везёт хозяина в последний путь. Конь много служил хозяину: и во время крестьянских работ, и зимой, отправляясь с Проклом в извоз. Занимаясь извозом, торопясь в срок доставить товар, и простудился Прокл. Как ни лечили кормильца домашние: окатывали водой с девяти веретён, водили в баню, продевали три раза сквозь потный хомут, спускали в прорубь, клали под куриный насест, молились за него чудотворной иконе — Прокл уже не поднялся.
Соседи, как водится, плачут во время похорон, жалеют семью, щедро хвалят покойника, а после с Богом идут по домам. Воротившись с похорон, Дарья хочет и приласкать осиротевших ребятишек, но времени на ласки у неё нет. Она видит, что дома не осталось ни полена дровишек, и, снова отведя детей к соседке, отправляется в лес все на том же савраске.
По дороге через блестящую от снега равнину в глазах Дарьи показываются слезы — должно быть, от солнца... И только когда она въезжает в могильный покой леса, из груди её вырывается «глухой, сокрушительный вой». Лес равнодушно внимает вдовьим стонам, навеки скрывая их в своей нелюдимой глуши. Не отерев слез, Дарья начинает рубить дрова «и, полная мыслью о муже, зовёт его, с ним говорит...».
Она вспоминает свой сон перед Стасовым днём. Во сне обступила её несметная рать, которая вдруг обернулась ржаными колосьями; Дарья взывала к мужу о но он не вышел, оставил её одну жать переспевшую рожь. Дарья понимает, что сон её был вещим, и просит у мужа в том непосильном труде, который её теперь ожидает. Она представляет зимние ноченьки без милого, бесконечные полотна, которые станет ткать к женитьбе сына. С мыслями о сыне приходит страх за то, что Гришу беззаконно отдадут в рекруты, потому что некому будет за него заступиться.
Сложив дрова на дровни, Дарья собирается домой. Но потом, машинально взяв топор и тихо, прерывисто воя, подходит к сосне и застывает под нею «без думы, без стона, без слез». И тут к ней подбирается Мороз-воевода, обходящий свои владенья. Он машет над Дарьей ледяной булавой, манит её в своё царство, обещает приголубить и согреть...
Дарья покрывается сверкающим инеем, а снится ей недавнее жаркое лето. Ей видится, что она копает картофель на полосах у реки. С нею дети, любимый муж, под сердцем у неё бьётся ребёнок, который должен появиться на свет к весне. Заслонившись от солнца, Дарья смотрит, как все дальше уезжает воз, в котором сидят Прокл, Маша, Гриша...
Во сне она слышит звуки чудесной песни, и последние следы муки сходят с её лица. Песня утоляет её сердце, «в ней дольнего счастья предел». Забвенье в глубоком и сладком покое приходит к вдове со смертью, её душа умирает для скорби и страсти.
Белка роняет на неё ком снега, а Дарья стынет «в своём заколдованном сне...».