Свет ее глаз
Не помню сколько уже времени мои руки пытались остановить поток крови на шее у молодой девушки. Я ее не знал, но испуганный взгляд девушки был столь диким и пронзительным, будто она знала меня уже много лет, хоть я и видел ее впервые. Что еще странное, я ничего не помнил, меня так охватила паника и адреналин, что я уже ни о чем не думал кроме как остановить кровь. Через несколько минут я понял, что ей уже ничем не разве что вызвать скорую? Или нет? Не знаю почему я еще задаю себе этот вопрос, нужно вызвать скорую! Немедленно доставая из кармана телефон, я панически стал набирать номер скорой, руки дрожали, и кажется сам разум стал меня покидать, эта кровь.. Я отключился.
Посмотрев на часы я понял, что провалялся всего-лишь пятнадцать минут, но ощущалось, что мимо меня целая вечность... Почему я в крови? Девушка? Я стал щупать ее пульс. Ощутив его отсутствие, я в страхе отпрыгнул от бледного тела и зарыдал, через слезы пробиваясь неимоверным воплем и смехом. Нервозно подергавшись минут пять я пришел в себя, кажется... Вдруг я замер, и стараясь не разбудить девушку, стал ползти к лежащему рядом с ней телефону.
уже несколько часов, скорой все еще не было. Но я ведь точно ее вызывал! Внезапно послышался звук сирены, это была точно она.. Подползя к бледному телу девушки, я смотрел ей в глаза.. Они были мне знакомы, даже очень.. Вдруг мне послышался чей-то крик, даже приказ. Это была полиция. Бросить оружие? Кто? Вдруг я ощутил в своей руке пистолет, и кажется, он все время у меня был... Я не буду его бросать, он мой! Внезапно раздались хлопки, ноги подкосились, глаза стали плавно закрываться... И уже сама тьма затмив мой разум, поглощала все мое тело...
Объяснение:
в это отрывке все должно быть
…Сначала это был только пушистый комок с двумя веселыми глазами и бело-розовым носиком. Дремал этот комок на подоконнике, на солнце; лакал, жмурясь и мурлыча, молоко из блюдечка; ловил лапой мух на окне; катался по полу, играя бумажкой, клубком ниток, собственным хвостом ...и мы сами не помним, когда это вдруг вместо черно-рыже-белого пушистого комка мы увидели большую, стройную, гордую кошку, первую красавицу и предмет зависти любителей ...
... Выросла, словом, всем кошкам кошка. Темно-каштановая с огненными пятнами, на груди пышная белая манишка, усы в четверть аршина, шерсть длинная и вся лоснится, задние лапки в широких штанишках, хвост как ламповый ерш!..
... Спала Ю-ю в доме, где хотела: на диванах, на коврах, на стульях, на пианино сверх нотных тетрадок. Очень любила лежать на газетах, подползши под верхний лист: в типографской краске есть что-то лакомое для кошачьего обоняния, а кроме того, бумага отлично хранит тепло. Когда дом начинал просыпаться, - первый ее деловой визит бывал всегда ко мне и то бишь после того, как ее чуткое ухо улавливало утренний чистый детский голосок, раздававшийся в комнате рядом со мною. Ю-ю открывала мордочкой и лапками неплотно затворяемую дверь, входила, вспрыгивала на постель, тыкала мне в руку или в щеку розовый нос и говорила коротко: «Муррм». За всю свою жизнь она ни разу не мяукнула, а произносила только этот довольно музыкальный звук: «Муррм». Но было в нем много разнообразных оттенков, выражавших, то ласку, то тревогу, то требование, то отказ, то благодарность, то досаду, то укор.