Дайте ответы по этим вопросам О чем этот текст? Какие чувства он у вас вызвал?какой фрагмент понравился больше всего и почему?
Текст:Выражаясь языком старой университетской латыни, в ту пору мы с женою были ещё студиозусами Литературного института... Жили не очень красно, но и не голодали, один из нас даже повышенную стипендию получал. И вот, проходя однажды по своему двору в переулке Садовских, мы услышали обессилевший бедственный голос. Видимо, до встречи с нами котёнок всё-таки как-то существовал — он подрос. А шёрстка его, закалённая холодом, была густой и красивой. Но хвост! И если позднее — при нашей усиленной кормёжке — сумел подняться указующим перстом, то в тот вечер он сразу вызывал сострадание.
— Миленький ты мой! — разжалобилась жена, беря его на руки.— В чьи же двери ты так неосторожно совался? Бедняга, животишко совсем пустой. Всё, Вася, всё, мы его берём! У нас первый этаж — будет прыгать в форточку.
А Тартюфом его назвали позднее. Мы уличили его в некотором лицемерии по отношению к нашему коммунальному соседу-рентгенологу. Днём он к нему ластился, выражал свою преданность, но стоило тому оставить жареные котлеты на кухне (в ту пору холодильники ещё не входили в наш быт) — как утром их невозможно было обнаружить на сковородке никаким рентгеном... Он умудрялся даже сковородную покрышку водружать на место... Конечно, не совсем плотно, как было у соседа, но приблизительно... Однако добрый холостяк-сосед всё прощал этому пройдохе. Самое интересное было в том, что лично у нас он ровным счётом ничего не крал, хотя мы нередко нарочно испытывали его порядочность, оставляя на тарелке что-нибудь вкусненькое...
Коты растут гораздо быстрее, нежели дети. За гранью на¬шей семиметровой комнаты плакали по ночам ребятишки другого соседа, но мы спали безмятежно, Тартюф рос, ничем нам не досаждая. А сосед-рентгенолог в своей любви к нему дошёл до того, что когда жарил котлеты на кухне, кот лежал на его плечах, ничем не выдавая своей вороватой натуры. Попутно сосед именно Тартюфом, его теплым животом и густой шерстью, лечил на своей шее «прострелы» от коммунальных сквозняков...
Знакомясь с «Житейскими воззрениями» кота Мурра, я с удивлением и даже гордостью заметил, что судьба мемуариста кое в чём удивительным образом пересеклась с судьбой нашего Тартюфа. Того тоже на самом раннем этапе от гибели некий маэстро Абрагам, но прозрение его, как он сам пишет, было более счастливым — не то что у Тартюфа, прозревшего на свалке. С этого и начинаются разительные контрасты их судеб. Если маэстро Абрагам поднял Мурра куда-то высоко-высоко, откуда потом Мурр выработал маршрут — прямо на крышу, а оттуда на чердак, то мы принесли своего Тартюфа в полуподвал. Такого рода контрасты вырабатывают мировоззрение:
Мурр стал романтиком, Тартюф — правоверным реалистом.
Большое окно нашей маленькой комнатки своим основанием стояло на уровне земли, так что, глядя в него из комнаты, мы видели себя как бы по пояс в земле...
В простенке возле окна, на том же уровне, стоял стол, что облегчало для Тартюфа выработку его маршрута уже в раннем возрасте: стол — форточка — земля. Не менее удобным был и обратный маршрут: земля — форточка — стол, пол, диван — по желанию. На первых порах при возвращениях Тартюф оставлял на моих стихах свои отпечатки, однако вскоре заметил, что я этим не восторгаюсь, и начал спрыгивать на пол и подоконник. Он уходил и приходил куда хотел и когда хотел; даже при закрытой форточке зацепится, бывало, за переплёт рамы, левой лапой держится, а правой отталкивает створку — и будь здоров. Эта научила его потом слишком многому...
Ел Тартюф, можно сказать, с вилки — не то что другие коты. Подцепит, бывало, когтями правой лапы кусочек мяса и поднесёт ко рту. Точно так же выкушивал он разные каши, особенно рисовую, при этом никогда не пачкал своей белой салфетки на гордо выпяченной груди. Свидетелями тому стали многие известнейшие теперь поэты и прозаики — такие, как Владимир Солоухин, Расул Гамзатов, Ольга Кожухова, Семён Шуртаков, Михаил Годенко и другие, как пишут в критических статьях. Право, они диву дава
лись и действительно ждали, когда он заговорит с ними о составной рифме.
(И если можно то кратко)
этот текст о котёнке Тартюфе, которого взяли к себе и воспитали студиозусы. люди очень любили котёнка и восторгались его манерам. этот рассказ вызвал у меня чувство умиления и немного детской обиды, за неимением любимого питомца, но мне было интересно узнать о правовереном реалисте Тартюфе. больше всего меня позабавил и зацепил фрагмент описания дружбы котёнка и соседа - рентгенолога, мне показалось очень милым немного наглое поведение Тартюфа и то, что добрый сосед нисколько не обижаясь, подружился с котом