"вязанки хворосту не даст утащить; в какую бы ни было пору, хоть в самую полночь, нагрянет, как снег на голову, и ты не думай сопротивляться, - силен, дескать, и ловок как и ничем его взять нельзя: ни вином, ни деньгами; ни на какую приманку не идет. уж не раз добрые люди его сжить со свету собирались, да нет - не дается". так думали соседние мужики о бирюке мы вышли вместе. дождик перестал. в отдалении еще толпились тяжелые громады туч, изредка вспыхивали длинные молнии; но над нашими головами уже виднелось кое-где темно-синее небо, звездочки мерцали сквозь жидкие, быстро летевшие облака. очерки деревьев, обрызганных дождем и взволнованных ветром, начинали выступать из мрака. мы стали прислушиваться. лесник снял шапку и потупился. " вот, - проговорил он вдруг и протянул руку, - вишь какую ночку выбрал". я ничего не слышал, кроме шума листьев. бирюк вывел лошадь из-под навеса. "а этак я, , - прибавил он вслух, - и прозеваю его". - "я с тобой хочешь? " - "ладно, - отвечал он и попятил лошадь назад, - мы его духом поймаем, а там я вас провожу. пойдемте". мы пошли: бирюк впереди, я за ним. бог его знает, как он узнавал дорогу, но он останавливался только изредка, и то для того чтобы прислушиваться к стуку топора. "вишь, - бормотал он сквозь зубы, - слышите? слышите? " - "да где? " бирюк пожимал плечами. мы спустились в овраг, ветер затих на мгновенье - мерные удары ясно достигли до моего слуха. бирюк глянул на меня и качнул головой. мы пошли далее по мокрому папоротнику и крапиве. глухой и продолжительный гул раздался. - - пробормотал бирюк. между тем небо продолжало расчищаться; в лесу чуть-чуть светлело. мы выбрались наконец из оврага. подождите здесь", - шепнул мне лесник, нагнулся и, подняв ружье кверху, исчез между кустами. я стал прислушиваться с напряжением. сквозь постоянный шум ветра чудились мне невдалеке слабые звуки: топор осторожно стучал по сучьям, колеса скрыпели, лошадь "куда? стой! " - загремел вдруг железный голос бирюка. другой голос закричал жалобно, по- началась борьба. "вре-ешь, вре-ешь, - твердил, задыхаясь, бирюк, - не " я бросился в направлении шума и прибежал, спотыкаясь на каждом шагу, на место битвы. у срубленного дерева, на земле, копошился лесник; он держал под собою вора и закручивал ему кушаком руки на спину. я подошел. бирюк поднялся и поставил его на ноги. я увидел мужика, мокрого, в лохмотьях, с длинной растрепанной бородой. дрянная лошаденка, до половины закрытая угловатой рогожкой, стояла тут же вместе с тележным ходом. лесник не говорил ни слова; мужик тоже молчал и только головой потряхивал. - отпусти его, - шепнул я на ухо бирюку, - я заплачу за дерево. бирюк молча взял лошадь за холку левой рукой; правой он держал вора за пояс: "ну, поворачивайся, ворона! " - промолвил он сурово. "топорик-то вон возьмите", - пробормотал мужик. "зачем ему пропадать! " - сказал лесник и поднял топор. мы отправились. я шел дождик начал опять накрапывать и скоро полил ручьями. с трудом добрались мы до избы. бирюк бросил пойманную лошаденку посреди двора, ввел мужика в комнату, ослабил узел кушака и посадил его в угол. девочка, которая заснула было возле печки, вскочила и с молчаливым испугом стала глядеть на нас. я сел на лавку. бирюк был холодным человеком , он был хлоднокровным , так можно сказать работа лесника была ему по душе , так как он был ещё и одинаоким
В Мещёрском крае нет никаких особенных красот и богатств, кроме лесов, лугов и прозрачно-го воздуха. Но все же край этот обладает большой притягательной силой. Он очень скромен - так же, как картины Левитана. Но в нем, как и в этих картинах, заключена вся прелесть и все незамет-ное на первый взгляд разнообразие русской природы.Что можно увидеть в Мещёрском крае? Цветущие или скошенные луга, сосновые боры, поемные и лесные озера, заросшие черной кугой, стога, пахнущие сухим и теплым сеном. Сено в стогах держит тепло всю зиму.Мне приходилось ночевать в стогах в октябре, когда трава на рассвете покрывается инеем, как солью. Я вырывал в сене глубокую нору, залезал в нее и всю ночь спал в стогу, будто в запертой комнате. А над лугами шел холодный дождь и ветер налетал косыми ударами.В Мещёрском крае можно увидеть сосновые боры, где так торжественно и тихо, что бубенчик-"болтун" заблудившейся коровы слышен далеко, почти за километр. Но такая тишина стоит в лесах только в безветренные дни. В ветер леса шумят великим океанским гулом и вершины сосен гнутся вслед пролетающим облакам.В Мещёрском крае можно увидеть лесные озера с темной водой, обширные болота, покрытые ольхой и осиной, одинокие, обугленные от старости избы лесников, пески, можжевельник, вереск, косяки журавлей и знакомые нам под всеми широтами звезды.Что можно услышать в Мещёрском крае, кроме гула сосновых лесов? Крики перепелов и ястребов, свист иволги, суетливый стук дятлов, вой волков, шорох дождей в рыжей хвое, вечерний плач гармоники в деревушке, а по ночам - разноголосое пение петухов да колотушку деревенско-го сторожа.Но увидеть и услышать так мало можно только в первые дни. Потом с каждым днем этот край делается все богаче, разнообразнее, милее сердцу. И, наконец, наступает время, когда каждая и на над заглохшей рекой кажется своей, очень знакомой, когда о ней можно рассказывать удивитель-ные истории.Я нарушил обычай географов. Почти все географические книги начинаются одной и той же фразой: "Край этот лежит между такими-то градусами восточной долготы и северной широты и граничит на юге с такой-то областью, а на севере - с такой-то". Я не буду называть широт и долгот Мещёрского края. Достаточно сказать, что он лежит между Владимиром и Рязанью, недалеко от Москвы, и является одним из немногих уцелевших лесных островов, остатком "великого пояса хвойных лесов". Он тянулся некогда от Полесья до Урала. В него входили леса: Чернигов-ские, Брянские, Калужские, Мещёрские, Мордовские и Керженские. В этих лесах отсиживалась от татарских набегов древняя Русь.
