В 1-й части рисуется прекрасная картина «лазурного моря», спокойного и безмолвного. Но «чистота» и ясность присуща морской душе «в присутствии чистом» «далекого светлого неба»:
Ты чисто в присутствии чистом его: Ты льешься его светозарной лазурью, Вечерним и утренним светом горишь. Ласкаешь его облака золотые ' И радостно блещешь звездами его.
Именно «светозарная лазурь» неба придает морю удивительные краски. Небо здесь не просто воздушная стихия, простирающаяся над морской бездной. Это символ — выражение мира иного, божественного, чистого и прекрасного. Наделенный улавливать даже самые незаметные оттенки, лирический герой стихотворения, размышляя о море, догадывается, что в нем скрыта какая-то тайна, которую он пытается постичь:
Безмолвное море, лазурное море, Открой мне глубокую тайну твою: Что движет твое необъятное лоно? Чем дышит твоя напряженная грудь? Иль тянет тебя из земныя неволи Далекое, светлое небо к себе?..
2-я часть стихотворения приоткрывает завесу над этой тайной. Мы видим душу моря, раскрывающуюся во время бури. Оказывается, когда пропадает свет неба и сгущается мгла, море, погруженное во тьму, начинает рваться, биться, око исполнено тревоги и испуга:
Когда же сбираются темные тучи, Чтоб ясное небо отнять у тебя — Ты бьешься, ты воешь, ты волны подъемлешь, Ты рвешь и терзаешь враждебную мглу...
Жуковский с удивительным мастерством рисует картину бури. Кажется, что слышишь рокот набегающих волн. И все же это не просто картина разбушевавшейся стихии. Перед нами раскрывается глубоко спрятанная тайна души моря. Оказывается, как и все земное, море находится в неволе, которую оно не в силах преодолеть: «иль тянет тебя из земныя неволи». Это очень важная для Жуковского мысль.
Для поэта-романтика, верящего в «очарованное Там», то есть иной мир, в котором все прекрасно, совершенно и гармонично, земля всегда представлялась миром страданий, скорби и печали, где нет места совершенству. «Ах! Не с нами обитает / Гений чистой красоты», — писал он в одном из своих стихотворений, рисующих Гения, лишь на миг посетившего землю и вновь умчавшегося в свой прекрасный, но недоступный для земного человека мир.
Оказывается, что и море, подобно человеку, страдает на земле, где все изменчиво и непостоянно, полно утрат и разочарований. Только там — в небе — все вечно и прекрасно. Вот почему туда тянется море, как и душа поэта, стремящегося разорвать земные узы. Море любуется этим далеким, светозарным небом, «дрожит» за него, то есть боится потерять навсегда. Но соединиться с ним морю не дано.
Эта мысль становится понятной лишь в 3-й части стихотворения, где «возвращенные небеса» уже не могут полностью восстановить картину покоя и безмятежности:
И сладостный блеск возвращенных небес Не вовсе тебе тишину возвращает; Обманчив твоей неподвижности вид: Ты в бездне покойной скрываешь смятенье. Ты, небом любуясь, дрожишь за него.
Так раскрывается для лирического героя тайна моря. Теперь понятно, почему в его «бездне покойной» скрывается смятенье. Но остается смятение поэта, стоящего перед неразрешимой загадкой бытия, тайной мироздания.
Михаил Васильевич Нестеров родился в 1862 году, в Уфе, в купеческой семье. Сначала мальчик учился в Уфимской гимназии, а затем, когда ему исполнилось 12 лет, отец отвёз его в Москву для поступления в техническое училище. Однако Нестеров не сдал экзамена и был определён в Реальное училище К. П. Воскресенского. Здесь у него пробудился интерес к рисованию, всё сильнее и сильнее влекла мечта стать художником. Наконец в 1877 году В. И. Нестеров по совету К. П. Воскресенского согласился связать судьбу своего сына с профессией художника. В стенах училища, начиная с 1872 г. , устраивались выставки передвижников, картины которых очень привлекали начинающего художника. На передвижных выставках, устраиваемых в Училище, всегда особый зал отводили ученическим работам. Однако В. Г. Перов и А. К. Саврасов настаивали на организации специальных выставок учеников. Первая из них открылась в декабре 1878 года. Уже через год, на ?? ученической выставке наряду с С. А. Коровиным, К. А. Коровиным, А. П. Рябушкиным, И. И. Левитаном, К. В. Лебедевым и др. выставлялись работы и Нестерова. Несмотря на одобрение товарищей и Перова, Нестеров не находил удовлетворения в его работах. В начале 80- х годах Нестеров делает много портретных работ. В поисках своего пути Нестеров делает предметом искусства область духовной жизни русского народа, связанную преимущественно с нравственными религиозными исканиями. Первым произведением этого цикла была картина «Видение отроку Варфоломею» , появившееся в XV??? на передвижной выставке. Работать над ней Нестеров начал в 1889 г. При работе над своей картиной художник придавал первостепенное значение пейзажу. Природа изображена Нестеровым с глубоким вниманием и любовью. Он тонко передал её нежную красоту и удивительную гармонию. Она избавлена от повседневной суеты, умиротворённая, прекрасная в своей чистоте. Этот пейзаж, как бы является воплощением чисты и благорасположенности. Нежные тона ранней осени точно окрашивают бледными золотыми цветами картину. Линии плавные, круглящиеся, текучие, всё замерло в ожидании чуда. Слева лесистые холмы, под ними протекает голубая речка (там где-то розовеют, дали, вьётся дымок) , а ближе малахитовые огороды. Справа золотится роща, деревянная церквушка с синими маковками. Найдя убедительный пейзаж, уже написав фигуру мальчика и некоторые пейзажные детали картины, художник никак не мог найти голову мальчика. Но однажды, идя по деревне, он заметил девочку лет десяти, стрижённую, с большими, широко открытыми, удивлёнными глазами, болезненную, с кордным, горячечно дышащим ртом. Наконец он нашёл, что искал. Итак, на переднем плане, на возвышенности стоят пастушок, а монах. Тонкая фигура мальчика, помещена почти в центре картины, она сливается с пейзажем и кажется неотъемлемой частью полей, зелёных перелесков, трепетных деревьев, этого чисто русского пейзажа с его деревянною церковью и извилистой речкой. Большие, почти круглые глаза Варфоломея устремлены на святого, худенькие ручки молитвенно сложены перед его грудью. Он замер в ожидании чуда. Даже не приглядываясь к картине, можно понять, что между пастушком и монахом идет разговор не на бытовые, а на возвышенные темы. Отрок одет в белую рубашку, окаймлённую красной тесьмой, синие порты и красные сапожки. Всё это символизирует юность, чистоту души мальчика. Перед мальчиком, рядом с высоким, старинным дубом, стоит монах в чёрном плаще. Из-за его тёмного одеяния создаётся ощущение (впечатление) массивности фигуры старца. Белая рубашка, синий капюшон, нимб вокруг головы, говорят о божественной чистоте его мыслей и деяний. А борода говорит о мудрости, но в то же время красные кресты на капюшоне показывают молодость его души. Чувствуется контраст между образами отрока и старца. Несмотря на сказочность сюжета, нет ощущения его ложности, надуманности. Пейзаж на картине собирает в себе все красоты русской природы, а Варфоломей и монах — молодое и старшее поколение.
"Слово" было непосредственным откликом на события похода Игоря. Автор, чувствуя сильнейшую боль за свою землю, говорит о разрозненности княжеств Руси, о междоусобицах. "Слово" проникнуто теплым, нежным и сильным чувством любви к Родине. Оно напоено им. "Слово" было призывом к прекращению усобиц, к объединению перед лицом могучего внешнего врага. Таким образом "Слово" - это призыв к единению. Для Руси того времени этот вопрос стоял очень остро. Без объединения невозможно было выжить. Но немногие это понимали, как немногие понимают и сейчас.
Ты чисто в присутствии чистом его:
Ты льешься его светозарной лазурью,
Вечерним и утренним светом горишь.
Ласкаешь его облака золотые '
И радостно блещешь звездами его.
Именно «светозарная лазурь» неба придает морю удивительные краски. Небо здесь не просто воздушная стихия, простирающаяся над морской бездной. Это символ — выражение мира иного, божественного, чистого и прекрасного. Наделенный улавливать даже самые незаметные оттенки, лирический герой стихотворения, размышляя о море, догадывается, что в нем скрыта какая-то тайна, которую он пытается постичь:
Безмолвное море, лазурное море,
Открой мне глубокую тайну твою:
Что движет твое необъятное лоно?
Чем дышит твоя напряженная грудь?
Иль тянет тебя из земныя неволи
Далекое, светлое небо к себе?..
2-я часть стихотворения приоткрывает завесу над этой тайной. Мы видим душу моря, раскрывающуюся во время бури. Оказывается, когда пропадает свет неба и сгущается мгла, море, погруженное во тьму, начинает рваться, биться, око исполнено тревоги и испуга:
Когда же сбираются темные тучи,
Чтоб ясное небо отнять у тебя —
Ты бьешься, ты воешь, ты волны подъемлешь,
Ты рвешь и терзаешь враждебную мглу...
Жуковский с удивительным мастерством рисует картину бури. Кажется, что слышишь рокот набегающих волн. И все же это не просто картина разбушевавшейся стихии. Перед нами раскрывается глубоко спрятанная тайна души моря. Оказывается, как и все земное, море находится в неволе, которую оно не в силах преодолеть: «иль тянет тебя из земныя неволи». Это очень важная для Жуковского мысль.
Для поэта-романтика, верящего в «очарованное Там», то есть иной мир, в котором все прекрасно, совершенно и гармонично, земля всегда представлялась миром страданий, скорби и печали, где нет места совершенству. «Ах! Не с нами обитает / Гений чистой красоты», — писал он в одном из своих стихотворений, рисующих Гения, лишь на миг посетившего землю и вновь умчавшегося в свой прекрасный, но недоступный для земного человека мир.
Оказывается, что и море, подобно человеку, страдает на земле, где все изменчиво и непостоянно, полно утрат и разочарований. Только там — в небе — все вечно и прекрасно. Вот почему туда тянется море, как и душа поэта, стремящегося разорвать земные узы. Море любуется этим далеким, светозарным небом, «дрожит» за него, то есть боится потерять навсегда. Но соединиться с ним морю не дано.
Эта мысль становится понятной лишь в 3-й части стихотворения, где «возвращенные небеса» уже не могут полностью восстановить картину покоя и безмятежности:
И сладостный блеск возвращенных небес
Не вовсе тебе тишину возвращает;
Обманчив твоей неподвижности вид:
Ты в бездне покойной скрываешь смятенье.
Ты, небом любуясь, дрожишь за него.
Так раскрывается для лирического героя тайна моря. Теперь понятно, почему в его «бездне покойной» скрывается смятенье. Но остается смятение поэта, стоящего перед неразрешимой загадкой бытия, тайной мироздания.