В одной маленькой деревушке, стояла одна большая мельница, которая очень любила осеннюю пору - время сбора урожая. К ней приезжали люди, на тележках которых, в мешках хранились зёрна: ржи и пшеницы. И мельница с радостью перемалывала золотистые зёрна, то в белоснежную, то в слегка тёмную муку.
А когда люди пекли из муки: хлеб, пироги, булочки, блины и оладьи, то аромат пряной выпечки распространялся по всей деревне и доходил до самой мельницы, создавая ей праздничное настроение.
Но потом люди стали уезжать из деревни, в большие города. Опустели дома и дворы. И осталась стоять одиноко мельница, на самой окраине деревни. Она с грустью вспоминала о том весёлом времени, когда она нужна была людям, а сейчас чувствовала себя старой и заброшенной мельницей.
Она стояла в надежде, что совсем скоро приедут другие люди, которые поселятся в маленькой деревеньке. И они станут по - прежнему выращивать рожь и пшеницу и будут приходить к мельнице. Ведь для неё это сейчас так важно, быть нужной, необходимой для народа и снова почувствовать тот знакомый пряный аромат выпечки, который стоял на совсем небольшую, но столь родную ей деревню.
Відповідь:
Пояснення:
На протяжении долгого времени ветряные мельницы, наряду с водяными мельницами, были единственными машинами, которые использовало человечество. Поэтому применение этих механизмов было различным: в качестве мукомольной мельницы, для обработки материалов (лесопилка) и в качестве насосной или водоподъемной станции.
«Классическая» ветряная мельница с горизонтальным ротором и удлиненными четырёхугольными крыльями является широко распространенным элементом пейзажа в Европе, в ветреных равнинных северных регионах, а также на побережье Средиземного моря. Для Азии характерны другие конструкции с вертикальным размещением ротора.
С развитием в XIX веке паровых машин мельницы постепенно вышли из употребления.
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.
* * * * *
В огромном городе моем - ночь.
Из дома сонного иду - прочь
И люди думают: жена, дочь, -
А я запомнила одно: ночь.
Июльский ветер мне метет - путь,
И где-то музыка в окне - чуть.
Ах, нынче ветру до зари - дуть
Сквозь стенки тонкие груди - в грудь.
Есть черный тополь, и в окне - свет,
И звон на башне, и в руке - цвет,
И шаг вот этот - никому - вслед,
И тень вот эта, а меня - нет.
Огни - как нити золотых бус,
Ночного листика во рту - вкус.
Освободите от дневных уз,
Друзья, поймите, что я вам - снюсь.
* * * * *
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я - поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
- Нечитанным стихам! -
Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берет!) ,
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.