Відповідь: Ломоносов стремится выдержать композиционные нормы жанра, то есть принцип построения одического стихотворения. В вводной части заявлены предмет воспевания и главная мысль произведения (правда, как мы видели, поэт поменял их местами). Это – тезис. Основная часть обосновывает, доказывает заявленный тезис о величии и могуществе воспеваемого предмета. И, наконец, заключение (или финал) дает взгляд в будущее, в дальнейшее процветание и могущество прославляемых явлений. Нормы классицизма рационалистичны, потому одна композиционная часть произведения неукоснительно и последовательно идет за предписанной другой.
Пояснення:
По первому прочтению в школе я воспринял роман как детективную историю с ненужными размышлениями, и, в общем, не очень интересную. Поднакопив жизненный опыт перечитал и был потрясен величием Достоевского и его романа. Каждый его герой, каждая сюжетная линия - это повод задуматься и сделать собственные выводы о жизненно важных вопросах. Ни одной прямой подсказки. Но я сейчас буду говорить об одной линии. Читая, внезапно понял, что человек остается человеком только оставаясь частью общества. Разрушив в своей личности нечто очень важное он становится ИНЫМ, не человеком. Что же такое при этом разрушается? Человечность человека обеспечивают два великих сторожа. Первый из них внешний – само общество, его мораль, его законы (в том числе и юридические), его карательный аппарат. Этот сторож воздействует через страх – страх потерять уважение, страх наказания, страх смерти. Он сильнее воздействует на людей менее развитых, не задающих себе вопроса о своем месте в жизни. Более развитые, по разным причинам начинают освобождаться от страхов и преодолевают их. Иначе как объяснить рост количества преступлений, при количественном и качественном росте контрольных органов? Но основным его недостатком является то, что усиливаясь, этот страж ослабляет второго, внутреннего, потому что на него начинают перекладывать функции внутреннего. Внутренний сторож – это щит воспитания против тех вещей, которые общество считает неприемлемым. У внутреннего стража нет продажных судей, он не спит, он не может обманывать тебя, потому часть тебя. И, когда все остальные барьеры разрушены – он последний бастион, отстаивающий человечность индивида. Страх перед внешним стражем преодолим, перед внутренним нет. Когда Раскольников только подумал о топоре, он уже пренебрег внешним стражем, насильником поневоле. Когда Раскольников мечется «тварь я дрожащая или право имею» - это страх именно перед внутренним стражем, неумолимым и справедливым. И, когда преступает через него, он осознает, что «не старуху я убил, а себя». Он разрушил тот стержень, который делал его человеком. И назад возврата нет. Полицейского заменит другой, душа не заменима. Преступник перед законом может вернуть себе доверие общества и свое. Убивший свою душу, своего внутреннего сторожа останется только оболочкой, как Раскольников. И общество, которое хочет процветания, должно кормить именно внутреннего стража.
Вот эти размышления основное, что я вынес из «Преступления и наказания».