Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать. Но вы, к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня. Сначала я молчать хотела; Поверьте: моего стыда Вы не узнали б никогда, Когда б надежду я имела Хоть редко, хоть в неделю раз В деревне нашей видеть вас, Чтоб только слышать ваши речи, Вам слово молвить, и потом Все думать, думать об одном И день и ночь до новой встречи. Но, говорят, вы нелюдим; В глуши, в деревне все вам скучно, А мы... ничем мы не блестим, Хоть вам и рады простодушно.
Зачем вы посетили нас? В глуши забытого селенья Я никогда не знала б вас, Не знала б горького мученья. Души неопытной волненья Смирив со временем (как знать?), По сердцу я нашла бы друга, Была бы верная супруга И добродетельная мать.
Другой!.. Нет, никому на свете Не отдала бы сердца я! То в вышнем суждено совете... То воля неба: я твоя; Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой... Ты в сновиденьях мне являлся Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил, В душе твой голос раздавался Давно... нет, это был не сон! Ты чуть вошел, я вмиг узнала, Вся обомлела, запылала И в мыслях молвила: вот он! Не правда ль? я тебя слыхала: Ты говорил со мной в тиши, Когда я бедным Или молитвой услаждала Тоску волнуемой души? И в это самое мгновенье Не ты ли, милое виденье, В прозрачной темноте мелькнул, Приникнул тихо к изголовью? Не ты ль, с отрадой и любовью, Слова надежды мне шепнул? Кто ты, мой ангел ли хранитель, Или коварный искуситель: Мои сомненья разреши. Быть может, это все пустое, Обман неопытной души! И суждено совсем иное... Но так и быть! Судьбу мою Отныне я тебе вручаю, Перед тобою слезы лью, Твоей защиты умоляю... Вообрази: я здесь одна, Никто меня не понимает, Рассудок мой изнемогает, И молча гибнуть я должна. Я жду тебя: единым взором Надежды сердца оживи Иль сон тяжелый перерви, Увы, заслуженным укором!
Кончаю! Страшно перечесть... Стыдом и страхом замираю... Но мне порукой ваша честь, И смело ей себя вверяю...
Роман И. С. Тургенева «Отцы и дети» , увидевший свет в 1862 году, вызвал вокруг себя небывалую полемику. Это неудивительно: писатель показал в романе перелом общественного сознания России, появление в ней новых сил.
Особенно сильные споры велись вокруг центральной фигуры романа – нигилиста Евгения Базарова. Этот герой выступает в романе как противник всего, созданного и накопленного русским дворянством и человечеством вообще: морально-нравственных ценностей, культуры, простых человеческих чувств. Чтобы показать неправильность взглядов Базарова, автор проводит его через жизненные испытания. Герой испытывает тоску одиночества и неразделенную любовь. В итоге он понимает, что нельзя отрицать естественные законы человеческой жизни, на которых строится существование любого человека.
Понять это Базарову страстная влюбленность в Анну Сергеевну Одинцову, умную и красивую женщину. Будучи у нее в гостях, Базаров признается ей в своих чувствах. Это происходит в 18-ой главе романа. Под незначительным предлогом Одинцова пригласила Базарова в свою комнату, где захотела продолжить вчерашний разговор. Базаров сделал вид, что не помнит предмета их беседы. Но Одинцова напомнила герою: «о счастии» . Она, например, никогда не чувствовала себя счастливой. Даже в чудесные мгновения общения с музыкой, приятными людьми у героини возникало ощущение мимолетности, лишь подобия настоящего счастья. Базаров напоминает Анне Сергеевне, что она не удовлетворена своей теперешней жизнью, поэтому и не может почувствовать себя счастливой.
Одинцова переводит разговор на самого Базарова. Она хочет проникнуть к нему в душу, узнать сокровенные мысли героя, его планы на будущее. Но Базаров очень замкнут, он не привык изливать свою душу – еще одно подтверждение большого одиночества героя. Евгений пытается уйти от разговора, но Одинцова настаивает. Она хочет знать, что происходит в душе Базарова сейчас, в настоящее время. Анна Сергеевна уверяет, что герой может открыться ей: «Как хотите,… а мне все-таки что-то говорит, что мы сошлись недаром, что мы будем хорошими друзьями. Я уверена, что ваша эта, как бы сказать, ваша напряженность, сдержанность исчезнет наконец? »
Этот вопрос стал решающим. Базаров признается Анне Сергеевне, что причина его напряженности – любовь к ней: «Так знайте же, что я люблю вас, глупо, безумно… Вот чего вы добились» . Эти слова героя – не только признание в любви, но и признание своего поражения. Все нигилистические теории героя разбились о его страстное чувство к Одинцовой. Именно поэтому автор замечает: «…страсть в нем билась, сильная и тяжелая – страсть, похожая на злобу и, быть может, сродни ей… »
Глядя на мучения Базарова, Анна Сергеевна жалеет его и одновременно пугается: так сильны чувства героя. А что же сама Одинцова? Каково ее отношение к Евгению Базарову? После сцены объяснения, когда Базаров страстно обнимает ее, героиня говорит: «Вы меня не поняли» . Оставшись одна, Одинцова убеждает себя, что она относится к Базарову как к другу, что она не подозревала о его чувстве: «Я виновата, - промолвила она вслух, - но я это не могла предвидеть» .
Любовь героев с самого начала была обречена. Илья Ильич Обломов и Ольга Ильинская смысл жизни, любовь, семейное счастье понимали по-разному. Если для Обломова любовь – это болезнь, страсть, то для Ольги – долг. Илья Ильич полюбил Ольгу глубоко и искренне, боготворил ее, отдавал ей все свое «я» : «Встает он в семь часов, читает, носит куда-то книги. На лице ни сна, ни усталости, ни скуки. На нем появились даже краски, в глазах блеск, что-то вроде отваги или, по крайней мере, самоуверенности. Халата не видать на нем» . В чувствах Ольги же был виден последовательный расчет. Договорившись со Штольцем, она взяла жизнь Ильи Ильича в свои руки. Несмотря на молодость, она сумела разглядеть в нем открытое сердце, добрую душу, «голубиную нежность» . Одновременно с этим ей нравилась сама мысль о том, что именно она, молодая и неопытная девушка, возродит к жизни такого человека, как Обломов. «Она укажет ему цель, заставит полюбить опять все, что он разлюбил, и Штольц не узнает его, воротясь. И все это чудо сделает она, такая робкая, молчаливая, которой до сих пор никто не слушался, которая еще не начала жить! Она виновница такого превращения! »
Ольга старалась изменить Илью Ильича, ему же требовались чувства, сближающие его с родной Обломовкой, благословенным уголком земли, где он вырос, где смысл жизни укладывается в мысли о еде, о сне, в праздных разговорах: забота и теплота, ничего не требующие взамен. Все это он нашел в Агафье Матвеевне Пшеницыной, и потому привязался к ней как к осуществленной мечте о возвращении.
Понимая, насколько различны их взгляды на жизнь, Обломов решает написать Ольге письмо, которое становится настоящим поэтическим произведением. В этом письме читается глубокое чувство и желание счастья любимой девушке. Зная себя, неопытность Ольги, в письме он раскрывает ей глаза на ошибку, просит не совершать ее: «Ваше настоящее люблю не есть настоящая любовь, а будущая. Это только бессознательная потребность любить... » Но Ольга иначе поняла поступок Обломова – как страх перед несчастьем. Она понимает, что любой может разлюбить или полюбить другого человека, но говорит о том, что не может пойти за человеком, если в этом есть риск. И именно Ольга решает разорвать их отношения. В последнем разговоре она говорит Илье Ильичу, что любила будущего Обломова. Оценивая взаимоотношения Обломова и Ольги, Добролюбов писал: «Ольга бросила Обломова, когда перестала в него верить; она оставит и Штольца, ежели перестанет верить в него» .
Написав письмо, Обломов отказался от счастья во имя любимой. Ольга и Илья расстались, но их отношения оказали глубокое влияние на их будущую жизнь. Обломов нашел счастье в доме Агафьи Матвеевны, ставшем для него второй Обломовкой. Ему стыдно за такую жизнь, он понимает, что прожил ее зря, но уже слишком поздно что-либо менять.
Любовь Ольги и Обломова обогатила духовный мир обоих. Но самой большой заслугой является то, что Илья Ильич формированию духовного мира Ольги. Спустя несколько лет после расставания с Ильей она признается Штольцу: «Я люблю его не по-прежнему, но есть что-то, что я люблю в нем, чему я, кажется, осталась верна и не изменюсь, как иные… » И в этом проявляется вся глубина ее натуры. В отличие от Штольца, жизненные цели которого имеют границы, такие люди, как Обломов и Ольга, всю жизнь не перестают думать о назначении человека и задавать себе вопрос: «А что дальше?»
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи.
Но, говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне все вам скучно,
А мы... ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.
Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.
Другой!.. Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете...
То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой;
Я знаю, ты мне послан богом,
До гроба ты хранитель мой...
Ты в сновиденьях мне являлся
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Давно... нет, это был не сон!
Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!
Не правда ль? я тебя слыхала:
Ты говорил со мной в тиши,
Когда я бедным
Или молитвой услаждала
Тоску волнуемой души?
И в это самое мгновенье
Не ты ли, милое виденье,
В прозрачной темноте мелькнул,
Приникнул тихо к изголовью?
Не ты ль, с отрадой и любовью,
Слова надежды мне шепнул?
Кто ты, мой ангел ли хранитель,
Или коварный искуситель:
Мои сомненья разреши.
Быть может, это все пустое,
Обман неопытной души!
И суждено совсем иное...
Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Перед тобою слезы лью,
Твоей защиты умоляю...
Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженным укором!
Кончаю! Страшно перечесть...
Стыдом и страхом замираю...
Но мне порукой ваша честь,
И смело ей себя вверяю...