Утро. С бухты веет туманом, снега нет, море гудит. Слышны выстрелы. В городе время от времени идут сражения. Но на базаре продают булочки и сбитень. Жизнь идет, и люди уже перестали обращать внимание на войну. На бастионах же можно увидеть разные лица и " изумительные, возвышающие душу зрелища. " В больнице солдаты ведут неторопливый разговор о том, кто потерял ногу и почему. (Вспоминают женщину, которая носил обед мужу, а теперь без ноги) В одних палатах ампутируют конечности, бросая отрезанное в угол, в других перевязывают и оперируют.Здесь автор видит войну не в парадном виде с барабанами и музыкой,а в крови и страдания. Офицер с четвертого бастиона говорит не о снарядах, летящих над головой, а о грязи. Так он защищается от страха,опасности. Около четвертого много невоенных, есть раненые. Артиллерист говорит о том, что пятого на батарее было одно орудие и совсем не было прислуги, а утром уже можно было снова палить из многочисленных пушек. Еще одно воспоминание : бомба попала в землянку, и погибли одиннадцать человек. Толстой замечает, что в движениях и осанке русских заметны «главные черты, составляющие силу русского, — простоты и упрямства; но здесь на каждом лице кажется вам, что опасность, злоба и страдания войны, кроме этих главных признаков, проложили ещё следы сознания своего достоинства и высокой мысли и чувства... Чувство злобы, мщения врагу... таится в душе каждого». Если пушечное ядро летит прямо в человека, то у него возникает ( кто - кого).«Главное, отрадное убеждение, которое вы вынесли, — это убеждение в невозможности взять Севастополь, и не только взять Севастополь, но поколебать где бы то ни было силу русского народа... Из-за креста, из-за названия, из угрозы не могут принять люди эти ужасные условия: должна быть другая высокая побудительная причина — эта причина есть чувство, редко проявляющееся, стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каждого, — любовь к родине... Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский...»
В греческой мифологии Лаокоон – троянский прорицатель, жрец Аполлона. Когда троянцы в недоумении и нерешительности рассматривали оставленного ахейцами деревянного коня и некоторые предлагали внести его в город, Лаокоон поддержал Кассандру, заявившую, что в коне прячутся вооруженные люди. С криком: «Бойтесь данайцев (греков), дары приносящих!» – он бросил в коня копье. Оно вонзилось в деревянный бок, отчего оружие воинов внутри коня зазвенело. После бурной речи Синона, убеждавшего троянцев, что деревянный конь – это священная статуя, пренебрежение к которой обратит против города саму Афину, Лаокоон заявил, что Синон лжет, и обратился к троянскому царю Приаму с требованием не верить его словам. Затем он удалился, чтобы с двумя сыновьями принести жертву Посейдону. Нужно сказать, что троянцы, девять лет назад забросав камнями жреца храма Посейдона, решили не искать ему замены до окончания войны, а его обязанности на этот срок возложили на Лаокоона. Во время подготовки алтаря к жертвоприношению две огромные морские змеи, посланные Аполлоном, выбрались на берег и, обвившись вокруг сыновей Лаокоона, задушили их. Поспешившего им на Лаокоона ждал такой же страшный конец. После этого змеи вползли в храм Афины, одна из них обвилась вокруг ног богини, а другая спряталась под ее эгидой. Увидев это, Приам решил, что деревянный конь – действительно священная статуя, а Лаокоон наказан богиней за то, что вонзил в нее копье, и потому распорядился ввести деревянное чудовище в город. Действительной же причиной гибели Лаокоона и его сыновей было желание Афины убедить троянцев в истинности рассказа Синона и тем самым усыпить их бдительность. Согласно другой версии, случившееся с Лаокооном и его сыновьями не имело никакого отношения к войне. Аполлон послал морских змей, чтобы наказать Лаокоона за то, что тот вопреки данной им клятве женился и обзавелся детьми (более того, он возлег со своей женой в самом храме Аполлона). По этой версии, свершившие свое черное дело змеи укрылись в храме Аполлона. Некоторые утверждают, что змеи задушили только сыновей Лаокоона, а сам он остался в живых, чтобы вечно оплакивать свою судьбу.
В греческой мифологии Лаокоон – троянский прорицатель, жрец Аполлона. Когда троянцы в недоумении и нерешительности рассматривали оставленного ахейцами деревянного коня и некоторые предлагали внести его в город, Лаокоон поддержал Кассандру, заявившую, что в коне прячутся вооруженные люди. С криком: «Бойтесь данайцев (греков), дары приносящих!» – он бросил в коня копье. Оно вонзилось в деревянный бок, отчего оружие воинов внутри коня зазвенело. После бурной речи Синона, убеждавшего троянцев, что деревянный конь – это священная статуя, пренебрежение к которой обратит против города саму Афину, Лаокоон заявил, что Синон лжет, и обратился к троянскому царю Приаму с требованием не верить его словам. Затем он удалился, чтобы с двумя сыновьями принести жертву Посейдону. Нужно сказать, что троянцы, девять лет назад забросав камнями жреца храма Посейдона, решили не искать ему замены до окончания войны, а его обязанности на этот срок возложили на Лаокоона. Во время подготовки алтаря к жертвоприношению две огромные морские змеи, посланные Аполлоном, выбрались на берег и, обвившись вокруг сыновей Лаокоона, задушили их. Поспешившего им на Лаокоона ждал такой же страшный конец. После этого змеи вползли в храм Афины, одна из них обвилась вокруг ног богини, а другая спряталась под ее эгидой. Увидев это, Приам решил, что деревянный конь – действительно священная статуя, а Лаокоон наказан богиней за то, что вонзил в нее копье, и потому распорядился ввести деревянное чудовище в город. Действительной же причиной гибели Лаокоона и его сыновей было желание Афины убедить троянцев в истинности рассказа Синона и тем самым усыпить их бдительность. Согласно другой версии, случившееся с Лаокооном и его сыновьями не имело никакого отношения к войне. Аполлон послал морских змей, чтобы наказать Лаокоона за то, что тот вопреки данной им клятве женился и обзавелся детьми (более того, он возлег со своей женой в самом храме Аполлона). По этой версии, свершившие свое черное дело змеи укрылись в храме Аполлона. Некоторые утверждают, что змеи задушили только сыновей Лаокоона, а сам он остался в живых, чтобы вечно оплакивать свою судьбу.
Утро. С бухты веет туманом, снега нет, море гудит. Слышны выстрелы. В городе время от времени идут сражения. Но на базаре продают булочки и сбитень. Жизнь идет, и люди уже перестали обращать внимание на войну. На бастионах же можно увидеть разные лица и " изумительные, возвышающие душу зрелища. " В больнице солдаты ведут неторопливый разговор о том, кто потерял ногу и почему. (Вспоминают женщину, которая носил обед мужу, а теперь без ноги) В одних палатах ампутируют конечности, бросая отрезанное в угол, в других перевязывают и оперируют.Здесь автор видит войну не в парадном виде с барабанами и музыкой,а в крови и страдания. Офицер с четвертого бастиона говорит не о снарядах, летящих над головой, а о грязи. Так он защищается от страха,опасности. Около четвертого много невоенных, есть раненые. Артиллерист говорит о том, что пятого на батарее было одно орудие и совсем не было прислуги, а утром уже можно было снова палить из многочисленных пушек. Еще одно воспоминание : бомба попала в землянку, и погибли одиннадцать человек. Толстой замечает, что в движениях и осанке русских заметны «главные черты, составляющие силу русского, — простоты и упрямства; но здесь на каждом лице кажется вам, что опасность, злоба и страдания войны, кроме этих главных признаков, проложили ещё следы сознания своего достоинства и высокой мысли и чувства... Чувство злобы, мщения врагу... таится в душе каждого». Если пушечное ядро летит прямо в человека, то у него возникает ( кто - кого).«Главное, отрадное убеждение, которое вы вынесли, — это убеждение в невозможности взять Севастополь, и не только взять Севастополь, но поколебать где бы то ни было силу русского народа... Из-за креста, из-за названия, из угрозы не могут принять люди эти ужасные условия: должна быть другая высокая побудительная причина — эта причина есть чувство, редко проявляющееся, стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каждого, — любовь к родине... Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский...»