…Я боюсь, что однажды опять повторится печальная история: закостенев во лжи, гоня и презирая истину, мы выйдем на улицы городов с плакатами: «Правда — бог свободного человека!» . И еще раз (уже в который?! ) великие слова станут символом нашего ничтожества. Ибо сказано: «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем…» . Я этого очень боюсь. А пока мы ожесточенно спорим о правде, может быть, есть смысл перечитать давно прочитанное в школе? Заглянуть — уже без критики — в старые книги и увидеть там новое, неизвестное? Итак… Много лет спорят между собой на сцене и на страницах учебника литературы о правде два горьковских героя — Лука и Сатин. И, разумеется, побеждает последний. Но, может быть, он не совсем прав? Мы взываем к милосердию, мы учимся жить в непростом мире — иначе мы погибнем. И стоит подумать: кто сегодня нам ближе — беспощадный Сатин или Лука? «Ложь — религия рабов и хозяев… » А была ли ложь? Был Лука, принесший утешение страдающей, больной женщине. Ну кто бы из нас на месте Анны захотел услышать: «Умирай поскорее!» ? Кто не ждет сострадания, милосердия? Ведь у Анны была не просто физическая боль, а надломленная, измученная душа. И в последние минуты жизни она нашла сострадание, утешение. Их дал Лука. Утешительная ложь… Как за соломинку хватается за нее Актер… Человек жив, пока есть надежда. И Актер надеется. Все будет хорошо, он вылечится, вернется на сцену. Начнется новая жизнь, она, по сути, уже начинается… Но появляется Сатин с. холодными, отрезвляющими словами, явно смеющийся над Актером. Страшный итог — еще едка загубленная жизнь. От чего погиб Актер? От правды Сатина или от лжи Лука? И снова — а была ли ложь? Было утешение, сочувствие, участие, была надежда. А ложь?. . Что предпочтет каждый из нас: пусть иллюзорную, но надежду, или страшную, безысходную, но правду?
«Вовремя человека хорошо бываете» .
Вовремя! Пока он не опустился в бездну неведения и отчаяния. Это — не уход от жизни, это ее Почему Клещ отвергает правду? Почему проклинает ее? Не потому ли, что правда в том, что он — на самом «дне» жизни, и выхода отсюда не будет? Ведь человеку всегда свойственно стремиться к лучшему. Почему, когда Пепел настойчиво требует от Луки правды, тот отвечает: «Она, правда-то, может, обух для тебя» ? Правда — грозное оружие, с ней надо обращаться осторожно, она может ранить и убить, она может искалечить жизнь. Это понял Лука, это он пытается донести до нас. А Сатин? Разве он не понимает этого? Понимает. Но… Он независим, он горд и в гордыне своей многого не видит. Он не знает и не хочет знать утешения. Он называет ложью мудрость старика Луки. Сатин — максималист. Однако и он будет нуждаться в утешении. Лука и Сатин не могут существовать друг без друга. Они — части единого целого. И оба они правы, и оба они говорят правду, Мы часто больше нуждаемся в утешении, чем в жестокой правде. Но без права говорить правду человек не может быть по-настоящему свободен. «Человек — вот правда!» . И только ему подвластен любой выбор. «Он за все платит сам…» , Человеку нужна надежда, не ложь ради лжи, не правда ради правды, а надежда, И только опираясь на это, человек может решить, что ему выбирать.
Хозяйка Медной горы-хранительница драгоценных пород и камней, иногда предстает перед людьми в виде прекрасной женщины, а порой- в виде ящерицы в короне. Происхождение своё ведёт, скорее всего, от «духа местности» . "...Глядит, а перед ним на грудке руды у большого камня женщина какая-то сидит. Спиной к парню, а по косе видать - девка. Коса ссиза-черная и не как у наших девок болтается, а ровно прилипла к спине. На конце ленты не то красные, не то зеленые. Сквозь светеют и тонко этак позванивают, будто листовая медь. Дивится парень на косу, а сам дальше примечает. Девка небольшого росту, из себя ладная и уж такое крутое колесо - на месте не посидит. Вперед наклонится, ровно у себя под ногами ищет, то опять назад откинется, на тот бок изогнется, на другой. На ноги вскочит, руками замашет, потом опять наклонится. Однем словом, артуть-девка. Слыхать - лопочет что-то, а по-каковски - неизвестно, и с кем говорит - не видно. Только смешком все. Весело, видно, ей. Парень хотел было слово молвить, вдруг его как по затылку стукнуло. "Мать ты моя, да ведь это сама Хозяйка! Ее одежа-то. Как я сразу не приметил? Отвела глаза косой-то своей". А одежа и верно такая, что другой на свете не найдешь. Из шелкового, слышь-ко, малахиту платье. Сорт такой бывает. Камень, а на глаз как шелк, хоть рукой погладить.
Вчера только читала этот рассказ.Короче Мальцев был самым главным там у себя. Он Очень любил свою работу.Мальцев практически не общался ни с ни с кочегаром. Если он хотел указать на недостатки в работе машины, которые следовало устранить, он стучал ключом по котлу. Он думал, что любить паровоз и водить его так, как он, никто другой не сможет.Он был молодой, тридцатилетний, .но уже имел квалификацию первого класса и водил скорые поезда.Мальцева раздражали доброжелательные слова и сочувствие.Однажды герой обещал взять его с собой в поездку, если тот будет «сидеть тихо». Слепой был согласен на все условия. На следующее утро герой посадил его на место машиниста. Поверх его рук положил свои руки, и так они ехали до места назначения. На обратной дороге он снова посадил учителя на свое место. И на спокойных участках даже позволял ему вести машину самостоятельно. Рейс благополучно заканчивался, поезд не опаздывал. Герой надеялся на чудо. На последнем перегоне он специально не стал сокращать ход перед желтым сигналом светофора. Вдруг Мальцев встал, протянул руку к регулятору и закрыл пар. «Я вижу желтый свет», — сказал он и начал тормозить. «Он повернул свое лицо и заплакал. Я подошел к нему и поцеловал его в ответ». Желание Кости «защитить его (своего учителя) от горя судьбы» совершило чудо. До конца следования Мальцев вел машину самостоятельно. После рейса они просидели вместе весь вечер и всю ночь. На этот раз враждебные силы отступили.
А пока мы ожесточенно спорим о правде, может быть, есть смысл перечитать давно прочитанное в школе? Заглянуть — уже без критики — в старые книги и увидеть там новое, неизвестное? Итак… Много лет спорят между собой на сцене и на страницах учебника литературы о правде два горьковских героя — Лука и Сатин. И, разумеется, побеждает последний. Но, может быть, он не совсем прав? Мы взываем к милосердию, мы учимся жить в непростом мире — иначе мы погибнем. И стоит подумать: кто сегодня нам ближе — беспощадный Сатин или Лука? «Ложь — религия рабов и хозяев… » А была ли ложь? Был Лука, принесший утешение страдающей, больной женщине. Ну кто бы из нас на месте Анны захотел услышать: «Умирай поскорее!» ? Кто не ждет сострадания, милосердия? Ведь у Анны была не просто физическая боль, а надломленная, измученная душа. И в последние минуты жизни она нашла сострадание, утешение. Их дал Лука.
Утешительная ложь… Как за соломинку хватается за нее Актер… Человек жив, пока есть надежда. И Актер надеется. Все будет хорошо, он вылечится, вернется на сцену. Начнется новая жизнь, она, по сути, уже начинается… Но появляется Сатин с. холодными, отрезвляющими словами, явно смеющийся над Актером. Страшный итог — еще едка загубленная жизнь. От чего погиб Актер? От правды Сатина или от лжи Лука? И снова — а была ли ложь? Было утешение, сочувствие, участие, была надежда. А ложь?. . Что предпочтет каждый из нас: пусть иллюзорную, но надежду, или страшную, безысходную, но правду?
«Вовремя человека хорошо бываете» .
Вовремя! Пока он не опустился в бездну неведения и отчаяния. Это — не уход от жизни, это ее Почему Клещ отвергает правду? Почему проклинает ее? Не потому ли, что правда в том, что он — на самом «дне» жизни, и выхода отсюда не будет? Ведь человеку всегда свойственно стремиться к лучшему. Почему, когда Пепел настойчиво требует от Луки правды, тот отвечает: «Она, правда-то, может, обух для тебя» ? Правда — грозное оружие, с ней надо обращаться осторожно, она может ранить и убить, она может искалечить жизнь. Это понял Лука, это он пытается донести до нас. А Сатин? Разве он не понимает этого? Понимает. Но… Он независим, он горд и в гордыне своей многого не видит. Он не знает и не хочет знать утешения. Он называет ложью мудрость старика Луки. Сатин — максималист. Однако и он будет нуждаться в утешении. Лука и Сатин не могут существовать друг без друга. Они — части единого целого. И оба они правы, и оба они говорят правду, Мы часто больше нуждаемся в утешении, чем в жестокой правде. Но без права говорить правду человек не может быть по-настоящему свободен. «Человек — вот правда!» . И только ему подвластен любой выбор. «Он за все платит сам…» , Человеку нужна надежда, не ложь ради лжи, не правда ради правды, а надежда, И только опираясь на это, человек может решить, что ему выбирать.