"Деревня показалась ему довольно велика; два леса, березовый и сосновый, как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней справа и слева; посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темными или, лучше, дикими стенами, - дом вроде тех, как у нас строят для военных поселений и немецких колонистов. Было заметно, что при постройке его зодчий беспрестанно боролся со вкусом хозяина. Зодчий был педант и хотел симметрии, хозяин - удобства и, как видно, вследствие того заколотил на одной стороне все отвечающие окна и провертел на место их одно маленькое, вероятно понадобившееся для темного чулана. Фронтон тоже никак не пришелся посреди дома, как ни бился архитектор, потому что хозяин приказал одну колонну сбоку выкинуть, и оттого очутилось не четыре колонны, как было назначено, а только три. Двор окружен был крепкою и непомерно толстою деревянною решеткой. Помещик, казалось, хлопотал много о прочности. На конюшни, сараи и кухни были употреблены полновесные и толстые бревна, определенные на вековое стояние. Деревенские избы мужиков тоже срублены были на диво: не было кирченых стен, резных узоров и прочих затей, но все было пригнано плотно и как следует. Даже колодец был обделан в такой крепкий дуб, какой идет только на мельницы да на корабли. Словом, все, на что ни глядел он, было упористо, без пошатки, в каком-то крепком и неуклюжем порядке".
Главные герои лесковского рассказа - Люба и Аркадий - олицетворяют лучшие черты национального характера. Оба они красивы, благородны к верной любви. Кроме того, каждый из героев художественно одарен. По Лескову, художниками являются не только живописцы, скульпторы или писатели, но всякий человек, чувствующий красоту и стремящийся достичь в своем деле совершенства. Таков Аркадий, который не просто причесывал, по «рисовал» актрис, превращая дворовых девушек в героинь и даже богинь, а, кроме того, при необходимости «отрисовывал» в благородном виде и братьей Каменских. Его особый талант заключался в «идейности» , в придать лицу с рисовки» топкое, благородное выражение. Выполняя работу «тупейного художника» , герой переживает минуты творческих озарений, светлой радости.
Главные герои лесковского рассказа - Люба и Аркадий - олицетворяют лучшие черты национального характера. Оба они красивы, благородны к верной любви. Кроме того, каждый из героев художественно одарен. По Лескову, художниками являются не только живописцы, скульпторы или писатели, но всякий человек, чувствующий красоту и стремящийся достичь в своем деле совершенства. Таков Аркадий, который не просто причесывал, по «рисовал» актрис, превращая дворовых девушек в героинь и даже богинь, а, кроме того, при необходимости «отрисовывал» в благородном виде и братьей Каменских. Его особый талант заключался в «идейности» , в придать лицу с рисовки» топкое, благородное выражение. Выполняя работу «тупейного художника» , герой переживает минуты творческих озарений, светлой радости.
как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней справа и слева;
посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темными или, лучше, дикими стенами, - дом вроде тех, как у нас строят для военных
поселений и немецких колонистов. Было заметно, что при постройке его зодчий
беспрестанно боролся со вкусом хозяина. Зодчий был педант и хотел симметрии, хозяин - удобства и, как видно, вследствие того заколотил на одной стороне все отвечающие окна и провертел на место их одно маленькое, вероятно понадобившееся для темного чулана. Фронтон тоже никак не пришелся посреди дома, как ни бился архитектор, потому что хозяин приказал одну колонну сбоку выкинуть, и оттого очутилось не четыре колонны, как было назначено, а только три. Двор окружен был крепкою и непомерно толстою деревянною решеткой. Помещик, казалось, хлопотал много о прочности. На конюшни, сараи и кухни были употреблены полновесные и толстые бревна, определенные на вековое стояние. Деревенские избы мужиков тоже срублены были на диво: не было кирченых стен, резных узоров и прочих затей, но все было пригнано плотно и как следует. Даже колодец был обделан в такой крепкий дуб, какой идет только на мельницы да на корабли. Словом, все, на что ни глядел он, было упористо, без пошатки, в каком-то крепком и неуклюжем порядке".