едавно мы всем классом посетили Исторический музей. Это двухэтажное здание старинной постройки находится в центре города. У входа его стоят танк и пушка — как боевые символы воинской доблести наших дедов-прадедов, которые защитили нашу землю от фашистских захватчиков. Понятно, что танк и пушка были на полях сражений, но давно превратились в памятники.
После обозрения этих символов входишь в музей с настроением особой торжественности. Его залы посвящены истории города со времен его основания. А было это более трехсот лет назад. Здесь представлена и современная история. Мне особенно запомнился зал, посвященный Великой Отечественной войне. Мое внимание привлек стенд с боевыми наградами, которые вручались воинам Советской Армии, отличившихся в боях с врагом.
- Что вы за люди и как называется ваша страна?
Тут все на берегу закричали: «Араб, араб!», и другой старик, одетый еще наряднее первого, подошел к самой воде и сказал Синдбаду на чистом арабском языке:
- Мир тебе, чужеземец! Кто ты будешь, и откуда ты пришел? По какой причине ты прибыл к нам и как нашел дорогу?
- Авы сами кто такие и что это за земля?
- О брат мой,- ответил старик,- мы мирные земледельцы. Мы пришли за водой, чтобы полить наши посевы, и увидели, что ты спишь на плоту, и тогда мы поймали твой плот и привязали его у нашего берега. Скажи мне, откуда ты и зачем ты к нам приплыл?
- О господин,- ответил Синдбад,- прошу тебя, дай мне поесть и напои меня, а потом спрашивай о чем хочешь.
- Пойдем со мной в мой дом,- сказал старик.
Он отвел Синдбада к себе домой, накормил его, и Синдбад прожил у него несколько дней. И вот как-то утром старик сказал ему:
- О брат мой, не хочешь ли ты пойти со мной на берег реки и продать свой товар?
«А какой у меня товар?»- подумал Синдбад, но все-таки решил пойти со стариком на реку.
- Мы снесем твой товар на рынок,- продолжал старик,- и если тебе дадут за него хорошую цену, ты его продашь, а если нет - оставишь себе.
- Ладно, - сказал Синдбад и пошел за стариком. Придя на берег реки, он взглянул на то место, где был привязан его плот, и увидел, что плота нет.
- Где мой плот, на котором я приплыл к вам? - спросил он старика.
- Вот,- ответил старик и указал пальцем на кучу палок, сваленных на берегу.- Это и есть твой товар, и дороже его нет ничего в наших странах. Знай, что твой плот был связан из кусков драгоценного дерева.
- А как же я вернусь отсюда на родину в Багдад, если у меня не будет плота?- сказал Синдбад.- Нет, я не продам его.
- О друг мой,- сказал старик,- забудь о Багдаде и о своей родине. Мы не можем отпустить тебя. Если ты вернешься в свою страну, ты расскажешь людям про нашу землю, и они придут и покорят нас. Не думай же о том, чтобы уехать. Живи у нас и будь нашим гостем, пока не умрешь, а твой плот мы с тобой продадим на рынке, и за него дадут столько пищи, что тебе хватит на всю жизнь.
И бедный Синдбад оказался на острове пленником. Он продал на рынке сучья, из которых был связан его плот, и получил за них много драгоценных товаров. Но это не радовало Синдбада. Он только и думал о том, как бы вернуться на родину.
Много дней прожил он в городе на острове у старика; немало друзей завелось у него среди жителей острова. И вот однажды Синдбад вышел из дому погулять и увидел, что улицы города опустели. Он не встретил ни одного мужчины - только дети и женщины попадались ему на дороге.
Синдбад остановил одного мальчика и спросил его:
- Куда пропали все мужчины, которые живут в городе? Или у вас война?
интересом его жизни быри свиньи. Он и сам морально деградировал так, что превратился в "животное",о чём и говорит его фамилия.
В суждениях и поступках героя его фамилия конкретизируется. : “Люблю
свиней, сестрица, а у нас в околотке такие крупные свиньи, что нет из них ни
одной, котора, став на задни ноги, не была бы выше каждого из нас целой
головою”.
На Софье Скотинин сначала хочет жениться, потому что эти животные есть в
ее деревеньке. Известием о наследстве девушки вызывает у него восторг:
“Десять тысяч твоего доходу! Эко счастье привалило; да я столько родясь и не
видывал; да я на них всех свиней со бела света выкуплю; да я, слышь ты, то
сделаю, что все затрубят: в здешнем-де околотке и житье одним свиньям”.
И светелку для жены он хочет устроить по образцу свиного хлева.
В речи Скотинина прослеживается уверенность в абсолютной вседозволенности
и безнаказанности: "Кого? за что? В день моего сговора! Я тебя, сестрица,
для такого праздника отложить наказание до завтрева; а завтра, коль изволишь,
я и сам охотно Не будь я Тарас Скотинин, если у меня не всякая вина
виновата. У меня в этом, сестрица, один обычай с тобою. "