Я расскажу вам о любимом композиторе — Модесте Петровиче Мусоргском. Мир Мусоргского огромен. Трепетность лиризма — и беспощадно разящая сатира, тонкое ощущение красоты в природе, в человеке, в искусстве — и умение замечать уродливое, смешное, фиксация сиюминутного эпизода, факта — и тяготение к масштабным историческим действиям, непреодолимое стремление находить все новые художественные формы для каждого произведения… Все это наводит на мысль: Мусоргский был аналогом Гоголю в русской музыке.
Подобно Гоголю, Мусоргский был превосходным интерпретатором собственных произведений, открывающим для слушателей глубины мысли и тонкости художественного рисунка. Вокальное мастерство Мусоргского сопоставимо с его композиторским даром: оно изнутри направлялось то безграничной тонкостью эмоциональной нюансировки, то яркостью и точностью актерской передачи образа. Ограниченное домашними выступлениями среди друзей, вокально-исполнительское искусство
Мусоргского было явлением значительным, ибо продолжало...
традиции, заложенные Глинкой и ставшие определяющими для национальной вокальной школы: одушевленность вокальной интонации, образность Слова, слияние музыкальной и драматической выразительности.
Тонкость, глубина проникновения в художественную сущность исполняемого, яркая образность мышления характеризовали и произведения Мусоргского. Мусоргский-композитор стремился прочь от какой-либо конкретизации, от диктата общепризнанных канонов искусства, от властью установленных законов композиции, взяв для себя за основу принцип максимального приближения музыкального образа к жизненному праобразу.
Мусоргский стремился воспроизвести словом «жизненное явление или тип в форме, им присущей». Отсюда идут новации композитора: его вокальный стиль; его формы, послушные не только логике, музыкальной стройности, но и динамике, движению образа; его гармония; его понимание вокальной миниатюры как сценки, выхваченной из жизни; его оперная драматургия, открытая всеми средствами своими для контактов со словом, жестом, движением.
