была небогатая старушка, живущая этажем выше меня. Ее квартира была небольшая. Она часто приглашала меня выпить с ней чаю и поиграть в лото. Еще у нее была замечательная коллекция фарфоровых кукол. Одни были в массивных, широких платьях до полу, другие же в и невзрачной одежде. Но все они были выполнены настолько изящно, что нельзя было оторвать от них глаз.
Однажды, я как обычно зашел к ней и увидел, что она сидела на кресле и плакала, а на полу были разбросаны салфетки. подставки и даже блюдца, на которые она ставила своих куколок.
-Что произошло?
Старушка закрыла лицо руками и продолжала непрерывно всхлипывать. Сквозь дрожщий голос она произнесла следующее:
-Мои куколки.. их украли!
-Кто!? Я немедлено вам вернуть их обратно!
В ту же минуту у меня сработал рефлекс. Я рванул с лестницы на улицу через черный вход и увидел убегающую в дали меня фигуру. Я что есть силу побежал за грабителем, но все мои попытки его догнать оказались напрасными. Я решил первым делом обратиться в полицию, пошел вдоль моста и увидел, что прямо под ним сидит тот человек, за которым я гнался почти пол часа. Я аккуратно подошел сзади и схватил его за руки. Сначала он сопротивлялся, но потом присмирел и опустил голову вниз.
-Забирайте своих никчемных фарфоровых кукол, много выручки от них не получишь...
-Я взял тканный мешок, в котором была сокровенная коллекция старушки, и не отпуская повел грабителя в полицейский участок.
Коллекция была возвращена на место, а старушка все так же приглашала меня на чай.
2. П. не смущаясь и вдохновенно врет: «Отроду, батюшка, ни с кем ни бранивалась. У меня такой нрав. Хоть разругай, век слова не скажу. Пусть же, себе на уме, Бог тому заплатит, кто меня, бедную, обижает»
3. В беседе со Стародумом П. простодушно восхищается патриархальной традицией: «Старинные люди, мой отец! Не нынешний был век. Нас ничему не учили. Бывало, добры люди приступят к батюшке, ублажают, ублажают, чтоб хоть братца отдать в школу. К статью ли, покойник-свет и руками, и ногами, царство ему небесное! Бывало, изволит закричать: прокляну робенка, который что-нибудь переймет у басурманов, и не будь тот Скотинин, тот чему-нибудь учиться захочет».
4. Ее идеал — духовный застой («У нас, бывало, всякий того и смотрит, что на покой»), не мешающий взятками наживать богатство.
5 . П. глубокомысленно замечает: «Нашел деньги, ни с кем не делись. Все себе возьми, Митрофанушка. Не учись этой дурацкой науке»
6. Цыфиркин предлагает другую задачу, в которой речь идет о прибавке жалованья. П. вмешивается снова: «Не трудись по-пустому, друг мой! Гроша не прибавлю; да и не за что. Наука не такая. Лишь тебе мученье, а все, вижу, пустота».