В рассказе «Уроки французского» писатель Валентин Распутин рассказал о своем детстве. Может быть, поэтому рассказ произвел на меня такое впечатление? Ведь в нем ничего не выдумано. Я представил себе это время: послевоенное, голодное, когда макароны были невиданной роскошью. Представил этого мальчика желающего учиться. Ему было одиноко в этом городе, без родных, без друзей, вечно избиваемый теми, с кем он играл в «чику». Какое же счастье, что на его пути встретилась Лидия Михайловна! Оказывается, и в это трудное голодное время люди не ожесточились, были такие, как Лидия Михайловна, которая, почувствовав, что с ее учеником творится неладное, пришла к нему на Она научила его преодолевать трудности, избавила от излишней застенчивости и робости сельского мальчика, попавшего в районный центр. В конце концов, Лидии Михайловне пришлось уехать из города. Она не стала объясняться с директором, ведь тогда все узнали бы, что она, таким образом, хотела своему ученику. Она предпочла уехать. Но и в другом городе учительница не забыла о своем ученике и прислала ему посылку с макаронами и тремя красными яблоками. А мальчик видел яблоки прежде только на картинке. Этот эпизод особенно тронул меня. Я думаю, что уроки Лидии Михайловны мальчик помнил всю жизнь, а став писателем, рассказал о них.
Объяснение:
Джордж Гордон Байрон родился 22 января, 1788 г., в Лондоне. Его родители были обедневшими аристократами. В отрочестве сперва обучался в частной школе, затем был переведен в классическую гимназию.
В 1798 г. умер дедушка Джорджа. Юный Байрон получил в наследство титул лорда и родовое поместье. Год спустя мальчик поступил на обучение в школу доктора Глени. Там он учился до 1801 г. Во время обучения он не испытывал никакого интереса к “мертвым языкам”, но зато взахлеб прочел произведения всех видных представителей английской литературы.
Ро́берт Бёрнс (в старом русском написании Борнс; скотс и англ. Robert Burns, гэльск. Raibeart Burns или гэльск. Rabbie Burns, 1759—1796) — шотландский поэт, фольклорист, автор многочисленных стихотворений и поэм, написанных на так называемом равнинном шотландском и английском языках.
Джим Хокинс являет собой образец характера цельного, слаженного, устойчивого, не ослабленного и малейшей червоточиной. Смело-доверчивое и здраво-энергичное, мужественное отношение Джима к жизни задает тон всей книге. И в ней не слышится ни назидательных интонаций, ни бодряческих ноток.
Пираты в "Острове Сокровищ" мало похожи на пиратов традиционных. Некогда пиратство носило узаконенный характер, правители Англии находили в пиратах поддержку для борьбы с флотом враждебных стран и дополнительный источник пополнения казны. Пиратство знало свои героические времена. Среди пиратов оказывались не одни авантюристы и головорезы, но и люди, преданные морской стихии, жаждавшие независимости и свободы. Литература помнит не только образ морского хищника, но и "благородного корсара". В пиратской теме сложилась романтическая традиция, идеализировавшая морского разбойника. Стивенсон и здесь идет своим путем. Его пираты лишь вспоминают знаменитого Флинта, да и этот герой, главарь шайки морских разбойников, представлен без розовой краски.
Ведь в самом деле, из "морских соколов", какими еще можно вообразить пиратов в эпоху Возрождения, они со временем превратились в грязных стервятников. Когда, например, в начале XVIII века в руки правосудия попалась личность не менее легендарная, чем Флинт, а именно капитан Кидд, то он удивил всех своей заурядностью. "Я знал, что он мерзавец, - даже с некоторым разочарованием сказал судья, - но не думал, что он еще и дурак".
Джим Хокинс и его друзья сталкиваются с пиратами, вовсе лишенными романтического ореола и какого-либо исторического обоснования для своих действий. Это сущие мародеры, утратившие опору хотя бы разбойничьего союза. Почти все они воплощение мерзкого негодяйства, злобного и хищного коварства. Джим в их среде - "остров", "Остров Сокровищ", и весь смысл его приключений - в самом себе обнаружить истинные сокровища. Под конец в награду за труды и в итоге победы он тоже получает долю пиратского наследства, но она не занимает его, другая "жар-птица" его манила, и если он почувствовал ее свет, то только в порывах самоотверженных исканий, о чем и поведал в своих воспоминаниях, предупредив читателя, что не скрывает "никаких подробностей, кроме географического положения острова".