В чем трагедия Маши Троекуровой в повести Пушкина Дубровский
Обычно на этот вопрос начинают отвечать с конца. С последних глав повести, когда Дубровский, поздно получив ее сообщение, не смог явиться до венчания. Мы видим девушку в слезах, бледную, отрешенную от всего окружающего, потерявшую последнюю надежду, слышим, как «священник, не дождавшись ее ответа, произнес невозвратимые слова». «Жизнь была ее навеки окована». Когда Дубровский, наконец, явится освободить ее, она с твердостью ответит ему: «Поздно — я обвенчана, я жена князя Верейского». Что тут — гордость? чувство долга? вера в святость обряда и верность клятве?
Давайте вернемся к началу нашего знакомства с героиней повести. Когда Дубровский под видом француза-гувернера Дефоржа должен появиться в имении Троекурова, Маша «не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для нее род слуги или мастерового, а слуга или мастеровой не казался ей мужчиною». Лишь после смелого поступка Дефоржа, не пожелавшего снести оскорбление и пристрелившего на месте медведя, девушка увидела, что «храбрость и гордое самолюбие не исключительно принадлежат одному сословию, и с тех пор стала оказывать молодому учителю уважение, которое час от часу становилось внимательнее». Дубровский, давая уроки музыки Маше, уже отказался от мысли о мщении Троекурову, простив ему смерть отца, лишение его самого родного дома, источника дохода, положения в обществе, возможности нормальной жизни, наконец. Он понял, что дом, где обитает предмет его любви, священен, что «ни единое существо, связанное с ней узами крови, не подлежит проклятию». А что Маша? У Пушкина мелькнет: «влюбилась, сама еще в том себе не признаваясь», «может быть, она не была еще влюблена, но при первом случайном препятствии или внезапном гонении судьбы пламя страсти должно было вспыхнуть в ее сердце». Какого же препятствия или гонения судьбы ожидает Маша, думая о своем романтическом увлечении? Она думает, какую роль ей сыграть во время первого свидания. И ни чувство, ни даже милая попытка девушки «помучить» влюбленного в нее молодого человека, а трезвый рассудок говорит в ней: «Она чувствовала, что ей было бы неприятно слышать такое объяснение от человека, который по состоянию своему не мог надеяться когда-нибудь получить ее руку».
Воображаемые гонения и препятствия хороши только в прочитанных ей романах, в туманных грезах, а в реальной жизни она четко знает сословные границы, воспитанная в суровых рамках предрассудков и здравого смысла. И уже не «слуга или мастеровой», не гувернер-иностранец, а равный ей по рождению своему дворянин Дубровский все равно отвергнут ею. Ее собственный отец из-за каприза и сумасбродного желания во что бы то ни стало настоять на своем лишил его всего, поставил вне закона властью беззакония. Человек, раскрывший перед Машей всю силу своей любви, может надеяться лишь на то, что она «не отвергнет его преданности» в тяжелую минуту! Узнав о сватовстве старого князя, Маша ищет, как избежать немилого брака: «Лучше умереть, лучше в монастырь, лучше пойду за Дубровского». Посмотрите, в каком ряду стоит для Маши возможность обратиться к его любящему, преданному сердцу — наравне со смертью, с уходом из мира!
Во время последнего свидания перед ненавистным замужеством Маша не найдет других слов для человека, который бы отдал за нее жизнь: «Тогда делать нечего, явитесь за мною — я буду вашей женою». Это выбор из двух зол — «ненавистного брака» и «участи супруги разбойника», кем стал Дубровский, между прочим, по вине ее собственного отца.
Может, воспитание в доме Троекурова, в мире «дикого барства» и преклонения перед богатством и Маше выбрать меньшее из зол. По мнению рассудка, разумеется, потому что сердце ее молчало. Не выбирала она между любовью и долгом: любви просто не было. В этом, по-моему, и трагедия Маши — в том, что любви в мире, где она жила, в рассудочном делении людей по имущественным и сословным признакам, трудно родиться.
Напиши, что персонаж Евгений Онегин живет частично в каждом из нас. Он потерян для общества и для себя, потому что не может найти для себя призвания, которое затянуло бы его надолго и с головой. Он сначала баловался в обществе дам, затем сторонился их (Татьяна, к примеру), читал книги, а потом и их отвергал. Онегин находится в вечном поиске того, что его всколыхнет, даст толчок для жизни. В романе описана типичная русская черта-дайте мне то, не знаю что, но чтобы меня занимало. Еще можно написать, что роман представляет собой описание жизни дворян того времени. т.к там много описаний светской и в противовес ей, сельской жизни. Таким образом Пушкин затрагивает жизнь людей разных классов населения России со стороны героя, находящегося в поиске своего места в этом мире и т.д и т.п Распиши красивыми словами и побольше воды вставь.Удачи!
Хлестаков - самый трудный образ в пьесе. Посмотрим, что же представляет из себя этот герой. Хлестаков - мелкий чиновник, человек ничтожный, всеми попрекаемый. Его презирает даже собственный слуга Осип, его может оттаскать за вихры отец. Он беден и не работать так, чтобы обеспечить себе хотя бы сносное существование. Он глубоко недоволен своей жизнью, даже подсознательно презирает себя. Но пустота и глупость не позволяют ему осмыслить свои беды, попытаться изменить жизнь. Ему кажется, что представься лишь случай, и все изменится, он перенесется “из грязи в князи”. Это и позволяет Хлестакову так легко и непринужденно чувствовать себя лицом значительным. Мир, в котором живет Хлестаков, непонятен ему самому. Он не в силах постичь связь вещей, представить себе, чем в действительности заняты министры, как ведет себя и что пишет его “друг” Пушкин. Для него Пушкин - тот же Хлестаков, но счастливее, удачливее. Интересно то, что и городничий, и его приближенные, которых нельзя не признать людьми сметливыми, знающими жизнь, по-своему неглупыми, ничуть не смущены враньем Хлестакова. Им тоже кажется, что все дело в случае: повезло - и ты директор департамента. Никаких личных заслуг, труда, ума и души не требуется. Надо лишь случаю, кого-то подсидеть. Разница между ними и Хлестаковым лишь в том, что последний уж откровенно глуп и лишен даже практической сметки. Будь же он поумнее, пойми сразу заблуждение городской верхушки, он начал бы сознательно подыгрывать. И несомненно бы провалился. Хитрость, продуманная ложь не обманули бы внимательного городничего. Он бы нашел слабое место в заранее созданной выдумке, недаром гордится Антон Антонович: “Тридцать лет живу на службе; ...мошенников над мошенниками обманывал. Трех губернаторов обманул! ” Городничий не мог предположить в Хлестакове лишь одного - чистосердечия, не к сознательной, продуманной лжи. А между тем это одна из основных черт Хлестакова, делающая его героем “миражной* интриги. Внутренняя пустота делает его поведение совершенно непредсказуемым: в каждый данный момент он ведет себя так, как “получается”. Его морили голодом в гостинице, над ним висела угроза ареста - и он льстиво молил слугу принести хоть что-нибудь поесть. Несут обед - и он прыгает на стуле от восторга и нетерпения. При виде тарелки супа Хлестаков забывает о том, как минуту назад униженно клянчил еду. Он уже вошел в роль важного господина. “Ну, хозяин, хозяин.. . Я плевать на твоего хозяина! ” Совершенно справедливо комментирует суть этого образа Манн, исследователь творчества Гоголя: “Он, как вода, принимает форму любого сосуда. У Хлестакова необыкновенная при весь строй его чувств, психики легко и непроизвольно перестраивается под влиянием места и времени”. Хлестаков соткан из противоречий. Безумное, алогичное вранье Хлестакова по сути глубоко соответствует времени принципиального алогизма. Хлестаков - фигура общечеловеческая, но этот тип достиг апогея в николаевскую эпоху, достойно и полно иллюстрирует ее, раскрывая глубинные пороки этого времени. Чиновники прекрасно видят, что он глуп, но высота чина затмевает любые человеческие качеств
Обычно на этот вопрос начинают отвечать с конца. С последних глав повести, когда Дубровский, поздно получив ее сообщение, не смог явиться до венчания. Мы видим девушку в слезах, бледную, отрешенную от всего окружающего, потерявшую последнюю надежду, слышим, как «священник, не дождавшись ее ответа, произнес невозвратимые слова». «Жизнь была ее навеки окована». Когда Дубровский, наконец, явится освободить ее, она с твердостью ответит ему: «Поздно — я обвенчана, я жена князя Верейского». Что тут — гордость? чувство долга? вера в святость обряда и верность клятве?
Давайте вернемся к началу нашего знакомства с героиней повести. Когда Дубровский под видом француза-гувернера Дефоржа должен появиться в имении Троекурова, Маша «не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для нее род слуги или мастерового, а слуга или мастеровой не казался ей мужчиною». Лишь после смелого поступка Дефоржа, не пожелавшего снести оскорбление и пристрелившего на месте медведя, девушка увидела, что «храбрость и гордое самолюбие не исключительно принадлежат одному сословию, и с тех пор стала оказывать молодому учителю уважение, которое час от часу становилось внимательнее». Дубровский, давая уроки музыки Маше, уже отказался от мысли о мщении Троекурову, простив ему смерть отца, лишение его самого родного дома, источника дохода, положения в обществе, возможности нормальной жизни, наконец. Он понял, что дом, где обитает предмет его любви, священен, что «ни единое существо, связанное с ней узами крови, не подлежит проклятию». А что Маша? У Пушкина мелькнет: «влюбилась, сама еще в том себе не признаваясь», «может быть, она не была еще влюблена, но при первом случайном препятствии или внезапном гонении судьбы пламя страсти должно было вспыхнуть в ее сердце». Какого же препятствия или гонения судьбы ожидает Маша, думая о своем романтическом увлечении? Она думает, какую роль ей сыграть во время первого свидания. И ни чувство, ни даже милая попытка девушки «помучить» влюбленного в нее молодого человека, а трезвый рассудок говорит в ней: «Она чувствовала, что ей было бы неприятно слышать такое объяснение от человека, который по состоянию своему не мог надеяться когда-нибудь получить ее руку».
Воображаемые гонения и препятствия хороши только в прочитанных ей романах, в туманных грезах, а в реальной жизни она четко знает сословные границы, воспитанная в суровых рамках предрассудков и здравого смысла. И уже не «слуга или мастеровой», не гувернер-иностранец, а равный ей по рождению своему дворянин Дубровский все равно отвергнут ею. Ее собственный отец из-за каприза и сумасбродного желания во что бы то ни стало настоять на своем лишил его всего, поставил вне закона властью беззакония. Человек, раскрывший перед Машей всю силу своей любви, может надеяться лишь на то, что она «не отвергнет его преданности» в тяжелую минуту! Узнав о сватовстве старого князя, Маша ищет, как избежать немилого брака: «Лучше умереть, лучше в монастырь, лучше пойду за Дубровского». Посмотрите, в каком ряду стоит для Маши возможность обратиться к его любящему, преданному сердцу — наравне со смертью, с уходом из мира!
Во время последнего свидания перед ненавистным замужеством Маша не найдет других слов для человека, который бы отдал за нее жизнь: «Тогда делать нечего, явитесь за мною — я буду вашей женою». Это выбор из двух зол — «ненавистного брака» и «участи супруги разбойника», кем стал Дубровский, между прочим, по вине ее собственного отца.
Может, воспитание в доме Троекурова, в мире «дикого барства» и преклонения перед богатством и Маше выбрать меньшее из зол. По мнению рассудка, разумеется, потому что сердце ее молчало. Не выбирала она между любовью и долгом: любви просто не было. В этом, по-моему, и трагедия Маши — в том, что любви в мире, где она жила, в рассудочном делении людей по имущественным и сословным признакам, трудно родиться.