Образ Петра I увлекал А. С. Пушкина всю жизнь и рассматривался поэтом во многих произведениях, но наиболее ярко великий царь изображается в поэмах «Полтава» и «Медный всадник». И в том, и в другом произведении перед нами предстает образ величественного, умного, гордого, твердого властителя, действительно Петра Великого. Но все же отношение Пушкина к своему герою неоднозначно. В чем же это проявляется? Обратимся к поэме «Полтава» — этому великолепному лиро-эпическому произведению, в котором Пушкин развертывает перед нами широкое полотно событий Северной войны.Сочетание «ужасного» и «прекрасного», «звучный глас», «свыше вдохновенный», — все это делает Петра не просто величественным, а наделенным сверхчеловеческими чертами, призванным божественной силой, чтобы привести русские войска к победе, а Россию — к славе и величию. Но Петр величествен не только во время сражения, когда он «могущ и радостен, как бой»; Так показан Петр I Пушкиным в поэме «Полтава», написанной в 1828—1829 годах. Позже, в 1833-м, поэт создает еще одно произведение, посвященное петровской теме, — поэму «Медный всадник». Но в ней Петр Великий изображен уже совершенно в другом ракурсе. Хотя во вступлении к поэме император по-прежнему показан как дальновидный, умный и твердый политик, но уже и здесь по почти неуловимому оттенку в тоне повествования чувствуется некоторое изменение оценки автором личности великого царя. Да, Петр дальновиден и умен: стоя «на берегу пустынных волн», он думает о политической выгоде основания «северной столицы» «назло надменному соседу», о необходимости «ногою твердой стать при море», то есть создать сильный флот, и «в Европу прорубить окно». Петр действительно смотрит «вдаль», и это — и его плюс, и его минус. Петр видит великое будущее России и «юный град», «полнощных стран красу и диво»; он смотрит вдаль и не видит того, что вблизи, не видит «мшистые, топкие берега», реку, грозящую наводнением, «лес, неведомый лучам 'в тумане спрятанного солнца». Да, создание города на берегу Балтийского моря было необходимо, это отвечало и стратегическим, и экономическим интересам государства, но эти общегосударственные интересы все время сталкивались с частными интересами простых людей, жителей Петербурга, страдавших от наводнений и сырого «болотного» климата. Эта проблема столкновения «общего» с «частным» и является главной проблемой, раскрываемой Пушкиным в поэме «Медный всадник». В начале первой части поэмы Пушкин знакомит нас и с другим героем «Медного всадника» — петербуржцем Евгением, обыкновенным человеком со своими частными интересами, быть может, мелкими и ничтожными в вихре истории, но важными и значительными для него самого, с размышлениями о своей бедности, о службе и намечающейся женитьбе. Возможно, конечно, что все проблемы Евгения — пустой звук по сравнению с общегосударственными интересами России... Но обратимся к образу Петра. Если в «Полтаве» мы видим перед собой прекрасное живое воплощение божественной силы, то в «Медном всаднике» мы сталкиваемся с чем-то тоже сверхчеловеческим, но отнюдь не прекрасным, а устрашающим: В неколебимой вышине, Над возмущенною Невою Стоит с простертою рукою Кумир на бронзовом коне. Во время страшного наводнения, описанного в первой части поэмы, «всадник медный» «обращен... спиною» к Евгению, не видит его страданий. А во второй части, когда помешавшийся от «ужасных потрясений» Евгений, случайно оказавшись у памятника Петру и поняв, «чьей волей роковой под морем город основался» и, следовательно, кто виноват в наводнении и гибели его, Евгения, невесты, дерзает прямо взглянуть «на лик державца полумира» и бросить ему мятежное «ужо тебе!». Всадник начинает преследовать «безумца бедного». В этой сцене Петр — «горделивый истукан» самовластья, преследующий каждого, кто осмелится бросить вызов ему, «мощному властелину судьбы», который «уздой железной Россию поднял на дыбы»... Петр величествен, но и жесток; на протяжении всего своего правления он добивается, великой и благородной цели — поставить Россию в один ряд с ведущими европейскими странами. Какие же средства, он использует для этого? Начало сданных дней Петра Мрачили мятежи и казни. Так говорит Пушкин в своем стихотворении «Стансы» (1826т.). Являлась ли жестокость необходимостью в достижении великих целей или ее можно было избежать? Что важнее: общегосударственные интересы или частные; благо для страны в общем или «ничтожное» счастье отдельного «маленького человека»? Пушкин не дает точного ответа на этот вопрос. В заключение можно отметить, что трактовка великим классиком личности Петра неоднозначна. Пушкин восхищается острым умом, дальновидностью смелого реформатора, но поэта отталкивает его жестокость и беспощадность. Петр I, несомненно, велик. Хотя, быть может, прав был Л. Н. Толстой, писавший в своём романе «Война и мир», что «нет истинного величия там, где нет Простоты, Добра и Правды».
Он герой как воплощение качеств многих людей своего времени. Он показывает сам свою душу. Он человек мыслящий. Человек на многое, обладающий большим количеством душевных сил, но расстрачивающих их напрасно. В то время не было занятий, которые бы ему направить свои силы на что-то полезное... поэтому он только портит жизнь других людей (например, рушит дело "честных контрабандистов", только из-за своего интереса) . Но и сам он не получает от этого ничего полезного для себя, только лишь проблемы (в этой же самой истории с "честными контрабандистами" Печорин чуть было не был утоплен одной из них.)
Жил на свете маленький цветок. Никто и не знал, что он есть на земле. Он рос один на пустыре; коровы и козы не ходили туда, и дети из пионерского лагеря там никогда не играли. На пустыре трава не росла, а лежали одни старые серые камни, и меж ними была сухая мертвая глина. Лишь один ветер гулял по пустырю; как девушка-сеятель, ветер носил семена и сеял их всюду: и в черную влажную землю, и на голый каменный пустырь. В черной доброй земле из семян рождались цветы и травы, а в камне и глине семена умирали.
А однажды упало из ветра одно семечко, и приютилось оно в ямке меж камнем и глиной. Долго томилось это семечко, а потом напиталось росой, распалось, выпустило из себя тонкие волосики корешка, впилось ими в камень и в глину и стало расти.
Так начал жить на свете тот маленький цветок. Нечем было ему питаться в камне и глине; капли дождя, упавшие с неба, сходили по верху земли и не проникали до его корня, а цветок все жил и жил и рос помаленьку выше. Он поднимал листья против ветра, и ветер утихал возле цветка; из ветра упадали на глину пылинки, что принес ветер с черной тучной земли; в тех пылинках находилась пища цветку, но пылинки были сухие. Чтобы смочить их, цветок всю ночь сторожил росу и собирал ее по каплям на свои листья. А когда листья тяжелели от росы, цветок опускал их, и роса падала вниз; она увлажняла черные земляные пылинки, что принес ветер, и разъедала мертвую глину.
Днем цветок сторожил ветер, а ночью росу. Он трудился день и ночь, чтобы жить и не умереть. Он вырастил свои листья большими, чтобы они могли останавливать ветер и собирать росу. Однако трудно было цветку питаться из одних пылинок, что выпали из ветра, и еще собирать для них росу. Но он нуждался в жизни и превозмогал терпением свою боль от голода и усталости. Лишь один раз в сутки цветок радовался: когда первый луч утреннего солнца касался его утомленных листьев.
Если же ветер подолгу не приходил на пустырь, плохо тогда становилось маленькому цветку, и уже не хватало у него силы жить и расти.
