Question

Творческая работа по темам: "водяное общество за что печорин его презирает" и "помещики и чиновники в поэме н. в. гоголя «мертвые души»" вывод ! заранее

Answer 1

Двумя-тремя мастерскими штрихами писатель рисует замечательные портреты-миниатюры. Это и губернатор, вышивающий по тюлю, и прокурор с весьма черными густыми бровями, и низенький почтмейстер, остряк и философ, и многие другие. Эти бегло обрисованные лица запоминаются благодаря характерным смешным деталям, которые наполнены глубоким смыслом. В самом деле, почему начальник целой губернии характеризуется как добряк, который иногда вышивает по тюлю? Наверное, потому, что как о руководителе о нем нечего сказать. Отсюда легко сделать вывод о том, как халатно и недобросовестно относится губернатор к своим должностным обязанностям, к гражданскому долгу. То же можно сказать и о его подчиненных. Гоголь широко использует в поэме прием характеристики героя другими персонажами. Например, когда нужен был свидетель для оформления покупки крепостных, Собакевич говорит Чичикову, что прокурор, как человек праздный, верно, сидит дома. А ведь это один из самых значительных чиновников города, который должен вершить правосудие, следить за соблюдением законности. Характеристика прокурора в поэме усиливается описанием его смерти и похорон. Он не делал ничего, кроме бездумного подписывания бумаг, так как предоставил все решения стряпчему, "первому хапуге в мире". Очевидно, причиной его смерти стали слухи о продаже "мертвых душ", так как именно он нес ответственность за все происшедшие в городе незаконные дела. Горькая гоголевская ирония слышится в раздумьях о смысле жизни прокурора: "...зачем он умер, или зачем жил, один Бог ведает". Даже Чичиков, глядя на похороны прокурора, невольно приходит к мысли, что единственное, чем может запомниться покойник, — это густыми черными бровями.

Крупным планом дает писатель типичный образ чиновника Ивана Антоновича Кувшинное рыло. Пользуясь своим положением, он вымогает взятки у посетителей. Смешно читать о том, как Чичиков положил перед Иваном Антоновичем "бумажку", "которую тот совершенно не заметил и накрыл тотчас книгою". Но грустно от сознания того, в каком безвыходном положении оказывались российские граждане, зависящие от нечестных, корыстолюбивых людей, представляющих государственную власть. Эту мысль подчеркивает гоголевское сравнение чиновника гражданской палаты с Вергилием. На первый взгляд, оно недопустимо. Но гаденький чиновник, как и римский поэт в "Божественной комедии", ведет Чичикова по всем кругам бюрократического ада. Значит, это сравнение усиливает впечатление от того зла, которым пропитана вся административная система царской России.

Гоголь приводит в поэме своеобразную классификацию чиновничества, деля представителей этого сословия на низших, тонких и толстых. Писатель дает саркастическую характеристику каждой из этих групп. Низшие — это, по гоголевскому определению, невзрачные писари и секретари, как правило, горькие пьяницы. Под "тонкими" автор подразумевает среднюю прослойку, а "толстые" — это губернская знать, которая крепко держится за свои места и ловко извлекает немалые доходы из своего высокого положения.

Гоголь неистощим в выборе удивительно точных и метких сравнений. Так, он уподобляет чиновников эскадрону мух, которые налетают на лакомые куски рафинада. Губернских чиновников характеризуют в поэме и их обычные занятия: игра в карты, попойки, обеды, ужины, сплетни Гоголь пишет о том, что в обществе этих государственных служащих процветает "подлость, совершенно бескорыстная, чистая подлость". Их ссоры не заканчиваются дуэлью, потому что "все они были гражданские чиновники". У них другие методы и средства, благодаря которым они пакостят друг другу, что бывает тяжелее любой дуэли. В образе жизни чиновников, в их поступках и взглядах нет сколько-нибудь существенных различий. Гоголь рисует это сословие как воров, взяточников, бездельников и мошенников, которые связаны друг с другом круговой порукой. Поэтому так неуютно
чувствуют себя чиновники, когда раскрылась афера Чичикова, ибо каждый из них вспомнил свои грехи.